по следам одного мифа
По следам одного мифа
Одной из наиболее часто муссирующихся культурных тем последнего десятилетия стала проблема «потери интереса Запада к русской культуре». Откуда возникло это утверждение, на чем основано – Бог знает. Но оно активно обсуждается и в печати, и на радио, и на телевидении (скажем, пару дней назад популярная передача Александра Архангельского «Тем временем» вся была целиком посвящена исследованию данного вопроса).
Честно признаться, так как пока никто не придумал единицы измерения такой сложной субстанции, как «интерес», говорить о его росте или падении – некорректно. Несколько примеров. Скажем, уважаемая писательница жалуется, что русских писателей сейчас практически не переводят в западных странах. А сидящая рядом не менее уважаемая славистка называет имя Людмилы Улицкой (переведенной практически на все языки мира, как когда-то В.И. Ленин), Бориса Акунина, Татьяны Толстой… И выясняется, что примерно с десяток современных писателей благополучно переводят на иностранные языки.
Вздыхают, что на Западе совсем не смотрят «русских лент». Тут же Гарри Бардин скромно сообщает, что его «Гадкого утенка» купили 58 стран, и на всех мировых анимационных фестивалях, по его опыту, русское присутствие весьма ощутимо.
С русским театром дело обстоит и того удивительнее. Гастрольная деятельность последних десятилетий потрясает воображение. Речь не о Большом театре, не о Мариинке или о МДТ-Театре Европы. Речь даже не театральных колоссах двух столиц, таких как Александринка, БДТ, «Мастерская Фоменко». Речь даже не о небольших студиях Женовача, театре Юрия Погребничко, спектаклях Дмитрия Крымова и т.д. Речь о том, что в подавляющем большинстве театров российской глубинки: от Республики Коми до городов Мышкина и Кошкина – гастрольные выезды за рубеж – повседневность. В театрах кукол, драмы, юного зрителя вам непременно предъявят карту гастролей местного коллектива по миру. География самая разнообразная: от Эйфелевой башни до мексиканских гор. Престижность площадок: от сцен с мировым именем до скромных «русских общин». Иногда просто удивляешься: когда же европейцы успевают свой театр-то посмотреть, если к ним столько наших едут?
Впрочем, на гастрольной карте есть лакуны. Так, русские театры практически не представлены в программах нескольких ведущих европейских театральных фестивалей. Сторонники убеждения, что «русская культура находится в ауте», – этот факт предъявляют главным и неопровержимым доказательством бедственного положения российского театра. А против фактов не возразишь. Однако разберемся.
Действительно, и на Авиньонском фестивале, и на Эдинбургском фестивале, и на Wiener Festwochen практически не встретить постановок Льва Додина, Камы Гинкаса, Петра Фоменко, Валерия Фокина, Сергея Женовача, Миндаугаса Карбаускиса и других наших мэтров. Ну так ведь на тех же фестивалях не встретишь и спектаклей Робера Лепажа, Эймунтаса Някрошюса, Кристиана Люпы (режиссеров первой пятерки мирового театра)… С одной стороны, наши режиссеры в хорошей компании. С другой – сделать напрашивающийся вывод, что Европу не интересуют вышеперечисленные театральные фигуры не рискнет даже самый убежденный адепт фестивалей, как главного мерила жизни.
Почему же все-таки фестивали игнорируют звезд первой величины? Ответ до глупости очевиден. Существует понятие спектакля «фестивальный формат», куда постановки названных мэтров не вписываются. На выставке акварелей странно искать фрески (и их отсутствие вовсе не свидетельствует об отсутствии интереса к фрескам как виду искусства). Европейские фестивали включают в свою программу спектакли, заточенные под определенный формат. И не берут спектакли, сделанные по другим лекалам.
В российском театре спектакли фестивального формата не получили большого распространения и хоть каких-то художественных результатов. И поэтому факт отсутствия России в нескольких фестивальных программах театральной Европы ровно ничего не говорит об «интересе к русской культуре».
Как мы видим, тезис о «потере интереса к русской культуре на Западе» на факты не опирается. На чем же тогда основана его удивительная живучесть? Его влиятельность на самые трезвые умы? Что за помрачение?
Рискну предположить, что убеждение о «ненужности современной русской культуры на Западе» базируется на глубинных страхах и фобиях, русскому деятелю в высшей степени свойственных. Где-то в темной глубине души даже космополиты от нашей культуры не убеждены окончательно, что они и впрямь европейцы. Проклятый «железный занавес» давно снят, но его осколки остались в сознании.
Сам вопрос «интереса Запада» теряет смысл, если считать культуру России – частью европейской культуры. Будет ли кто-нибудь всерьез размышлять о том, интересна ли Европе французская культура или немецкая, испанская или датская? Вряд ли. Интересен ли человеку его палец или его легкие? Скорее они ему необходимы.
Проблема постоянного российского зуда: нужны ли мы Западу? Любят ли нас там? И насколько сильно любят? Больше, чем датчан и разных прочих шведов или меньше? – коренится в неуверенности в себе.
Знакомая бытовая картинка. Русский турист идет по какой-нибудь торговой улице любого мирового курорта и вдруг слышит оклик продавца: русский? Немедленно заливаясь краской, наш человек начинает себя нервно оглядывать: чем же он себя выдал? Как это его опознали?
Абсолютно то же самоощущение плохо замаскированного шпиона в чужой враждебной среде стоит за всеми рассуждениями о любви или нелюбви к нам Запада… За всеми рассуждениями о том, чтобы такое нужно предпринять, чтобы нами заинтересовались: то ли сделать прическу ирокез, то ли всем поголовно заняться сочинительским театром, который там носят… То же самоощущение ущербности стоит за представлением о своей культуре как о девице на выданье, которую нужно соответствующим образом одеть и причесать, а то ею не заинтересуются западные женихи!
Фобии – вещь заразная. Они могут распространяться со скоростью эпидемий, тем более что почва для их распространения у нас хорошо подготовлена.
В телепередаче «Тем временем» появилось и настойчиво звучало даже давно забытое словосочетание «заговор против русской культуры». Тут уж и вовсе можно только руками развести. Мировой заговор с целью недопущения русского (театра, кино, телевидения, литературы) – в магазины, на сцены, на экраны. В каком горячечном бреду это можно вообразить! И ведь не славянофилу замшелому эти кошмары мерещатся, а интеллектуалке-космополитке. И многие наши легковерные соотечественники, сидя у экрана, с удовлетворением начинают потирать руки: я всегда говорил о том, что русских гнобят.
Лечить национальные фобии и неврозы, можно только осознав их наличие в себе самом, проанализировав их причины, подумав об их последствиях. И тогда, может быть, излечившись, мы перестанем так уж беспокоиться о своем месте в Европе (первое оно, второе или двадцать пятое) и займемся вопросами более насущными. В конце концов, сейчас складывается ситуация, когда в связи с реформами в сфере художественного образования, возможно, само словосочетание «русская культура» в ближайшие годы исчезнет из употребления за отсутствием денотата.
Автор – театральный обозреватель «НИ»
По следам одного мифа
Если оставить в стороне фантастические и баснословные интерпретации Михалона Литвина, то, как говорится, «в осадке» у нас остается главное: некое древнее предание о том, что еще до Миндовга у нас появились выходцы со Священной Римской империи (то есть — из Центральной Европы, очевидно — с Балтики). Напомню, что в то время летописи именовали, например, германского императора Генриха VI (1190–1197), сына императора Фридриха I, — КОРОЛЕМ РИМСКИМ.
Михалон Литвин указывает на важный исторический факт: само название «Литва» не является для нас родным и исконным, а принесено сюда мигрантами из Центральной Европы — очевидно, судя по его хронологии, это произошло именно в начале XIII века. Так как он описание изгнания татар по времени совмещает с описанием принятия нами названия «Литва». Правда, объясняет это своей фантастической гипотезой: «Они [татары] были изгнаны оттуда родителями нашими италами (italis), которые после стали называться литалами (litali), потом — литвинами (Litvani)». Дескать, само название «Литва» происходит от названия «Италия».
Увы, эта гипотеза не выдерживает никакой критики, так как в античное время не было нации «итальянцев» и самой «Италии» (это позднее понятие), а в XIII веке у нас не было никаких «колоний итальянцев», которые бы «изгоняли татар». Само предположение о том, что первая буква «Л» в слове «Литва» является только сокращенным романским артиклем «La» («L’Ituania») — это только красивая, но ошибочная гипотеза Михалона Литвина.
Но кто же в таком случае к нам пришел из Европы, принеся нам само название «Литва»? О ком сохранились у нас отрывочные и смутные воспоминания, которые на свой манер истолковывал в XV веке Михалон Литвин?
Сегодня эта главная загадка нашей истории остается предметом споров и гипотез историков. Но кое-что в этой теме, как кажется, уже удалось установить.
ОБ ИССЛЕДОВАНИЯХ ЕРМОЛОВИЧА
Тему истоков Литвы в наше время первым поднял Николай Ермолович, который вернул беларусам (литвинам) их наследие — Великое княжество Литовское (предыдущие попытки возвращения этой исторической памяти нашими историками всегда жестко пресекались СССР и царской Россией, а сама дороссийская — то есть до 1795 года — история Беларуси-Литвы была под полным запретом, была ТАБУ).
Ермолович писал, что наша держава, которая возникла в Верхнем Понемонье, стала мощной через объединение княжеств кривичей и других древних жителей территории нынешней Беларуси. Но к созданию ВКЛ причастны и западные славяне, которые переселились в наш край с Мекленбургии, исторической области между Лабой и Одрой — и до побережья Балтийского моря. Должен напомнить читателям, что Мекленбург — это переименованный немцами город Велиград, располагавшийся чуть западнее Менцлина, столицы Лютвы лютвинов, которые, как я далее попытаюсь показать, мигрировали от экспансии немцев на восток — очевидно, на территорию нынешней Беларуси.
Об этом переселении было известно давно. Этот факт сообщался в скандинавской «Саге про Тыдрека Бернского» (XIII век). В ней говорилось, что князь Вилькин со своими воинами пошел на восток и захватил Полоцк и Смоленск. Он оставил там свое войско, а сам вернулся в «страну Вилькинланд» (Урбан Павла. Древние литвины. Язык, происхождение, этническая принадлежность. Мн., 2003. С. 71.) Видимо, это «преданье о древнем переселении части вильцев-лютичей с запада на восток».
И польский исследователь Т. Лер-Сплавиньски признавал факт миграции носителей лужицкой культуры с области между Лабой и Одрой — в западную часть Беларуси (Lehr-Splawinski T. Poczatki ekspansji slowian ku Wschodowi. // Slavia Antiqua. T. IX. 1962. C. 5.)
Николай Ермолович утверждал, что известный летописный литовский род Булевичей переселился из Померании в Понемонье. В качестве доказательства он приводил померанские топонимы Bulitz, Bullen (Ермолович Николай. По следам одного мифа. Мн. 1989. С. 31.) И действительно: в нескольких округах Мекленбургии имелись поселения Bulowe, Bulow I-47 (M. Jezowa. Dawne slowianskie dialekty Mieklemburgii w swietle nazw miejscowych i osobowych. Cz. I. Fonetyka. // Prace jezykoznawcze. T. 26. Wroclaw, Warszawa, Krakow, 1961. C.47.)
Напомню, что Ермолович писал так:
«В договоре 1219 г. названы князья Булевичи и Рушковичи. …Нами было высказано предположение, что Булевичи находились на территории Столбцовского р-на, потому что там имелись топонимы Балевичи. …в Негневичах (Новогрудский р-н) есть речка с немного необычным названием «Булович». Это не так далеко от Столбцовского р-на и потому может быть определенным ориентиром для локализации Булевичей. Поэтому станет понятно, почему Миндовг так жестоко расправился с булевичскими князьями, уничтожив всех их. Подчинение Булевичей, которые находились на его пути от Новогрудка в Литву, открыло ему путь к завоеванию последней. Отметим еще, что в Померании есть населенные пункты с названиями Bulitz, Bullen. А это может указывать на западнославянское происхождение Булевичей, тем более что имена князей, как, например, Вишимут, относятся к славянским. Может быть, что Булевичи со всем своим родом и князьями убежали с западнославянских земель, спасаясь от онемечивания и христианизации, на территории, где было еще немало языческого населения. Что о Рушкавичей, то эта фамилия прозрачно славянская. На карте Померании мы находим Ruskewitz, что также может указать на место, откуда они пришли. Имена их князей — Кинтибут, Ванибут, Бутавит, Виженик, Вишлий, Китений, Пликасова, Хвал, Сирвит — носят славянский характер». (Мiкола Ермаловiч. Беларуская дзяржава Велiкае княства Литоўскае. Мiнск: «Беллiтфонд», 2000.)
(Должен уточнить, что фамилия Рушкавичи может казаться «славянской» только в сравнении с фамилиями восточных балтов жемойтов. На самом деле это — фамилия западных балтов, так как славянский язык не мог образовать фамилии на «-ич» и «-ичи», она идентична восточно-балтским фамилиям на «-ис» и латинскому
По следам одного мифа
Как публицист пересмотрел средневековое прошлое белорусских земель.
В настоящий момент культурное и политическое наследие Великого княжества Литовского оспаривается сразу несколькими государствами.
Все они располагаются на территории, когда-то входившей в состав ВКЛ. Современная Литва к тому же иной государственности в Средневековье никогда не имела, поэтому всецело основывает свой суверенитет на истории данного государственного образования.
Украина, некогда почти целиком принадлежавшая ВКЛ, в настоящий момент практически не связывает себя с княжеством. Она ведёт своё происхождение от времён Киевской Руси и гетманства.
Частичные претензии на наследие ВКЛ высказывает Польша, после Кревской унии 1385 года устанавливавшая в княжестве своё влияние, а в 1569 году фактически присоединившая его к Короне Польской.
У России двойственное отношение к ВКЛ. С одной стороны, она считает данное государство некой формой западнорусской государственности, что отражено, например, в трудах историков Иловайского и Любавского. Многие литовские князья увековечены на памятнике тысячелетия России. С другой стороны, ВКЛ всегда (особенно с советских времён) рассматривалось как антипод Москвы, её противник по собиранию русских земель. Некоторые земли, государственная принадлежность которых долгое время служила поводом для многочисленных конфликтов, в настоящий момент входят в состав России. Это касается территорий Смоленского, Брянского и верховских княжеств.
Белоруссия долгое время была в стороне от наследия ВКЛ, хотя и имела к истории княжества непосредственное отношение. В дореволюционной и советской историографии белорусские земли рассматривались в качестве объекта экспансии литовских феодалов, постепенно подчинивших себе ослабленные феодальной раздробленностью и внешними нашествиями русские княжества.
Белорусская националистическая историография, возникшая в начале XX века и укрепившаяся в уже независимой Беларуси, изначально была ориентирована на создание исторического мифа, который бы позволил максимально дистанцироваться от российской государственности. Разумеется, это потребовало кардинальным образом пересмотреть средневековое прошлое белорусских земель.
Человеком, создавшим миф о том, что Великое княжество Литовское являлось белорусским государством, стал доселе неизвестный публицист Николай Ермалович, написавший книгу «По следам одного мифа».
Фото Николая Ермаловича
Политическая и общественная биография нашего героя достаточно любопытна с точки зрения становления белорусского националистического движения.
Он родился в 1921 году, в 1938 году окончил Койдановскую среднюю школу, а потом поступил на белорусское отделение литературного факультета Минского пединститута. До войны Ермалович успел закончить лишь три курса, по состоянию здоровья не был призван в армию, а в 1941 году эвакуировался на территорию РСФСР.
Интересно, что исторического образования будущий создатель мифа о белорусском средневековом государстве так никогда и не получил.
С 1963 года начинается диссидентская деятельность Ермаловича. Он начинает издавать рукописный самиздатовский журнал «Подснежник», в котором публикует материалы, противоречащие официальной исторической концепции.
В 1968 году выходит книга, которую современные белорусские националисты считают «возвращением исторического наследия». Называлась она «По следам одного мифа».
Ниже мы подробно разберем её содержание, а пока коснёмся иных «исследований» Ермаловича. В 1990 году он издаёт монографию «Древняя Беларусь: Полоцкий и Новогрудский периоды», в 1994 году — книгу «Древняя Беларусь: Виленский период», в 2000-м — «Белорусское государство Великое княжество Литовское». Все эти книги тематически продолжают его первую работу.
Монография «Древняя Беларусь: Полоцкий и Новогрудский периоды»
В 80-х Ермалович принимал участие в первом съезде БНФ в Вильнюсе. В 1990 году он присоединился к Национал-демократической партии Беларуси, став одним из трёх сопредседателей.
В 2000 году создатель мифа о ВКЛ погиб под колёсами автомобиля. Сбивший его человек скрылся с места происшествия.
По следам одного мифа
Главный труд Ермаловича даже в своём названии содержит намёк на развенчание неких мифов, созданных в предыдущий период.
Обложка первого официального издания 1989 года
Суть его концепции передал в нескольких предложениях публицист Михаил Козловский:
«Тогда и дальнейшая история Беларуси становилась понятной. И почему в Литовском княжестве государственный язык — старобелорусский, и почему наша культура в том государстве доминировала, и почему в стране с чужим, казалось бы, названием вся жизнь проходила в белорусских национальных формах. И почему наши предки переживали Золотой век, и почему у нас была эпоха Ф. Скорины, В. Тяпинского, С. Будного, эпоха Литовского статута. Таким образом, благодаря своей концепции Ермалович обоснованно опроверг тезисы о литовском завоевании белорусских земель, господстве литовских феодалов над Беларусью, определил Новогородок как центр белорусского государства Великого княжества Литовского. Одним словом, эта книга ставила всё на свои места».
Ермалович в своём труде попытался дать оценку всему периоду истории ВКЛ, создать представление о якобы исключительно белорусском характере его государственности. При этом, как часто бывает, были отброшены все противоречащие концепции детали
Собственно говоря, пропагандистская литература крайне редко использует рациональные аргументы, она чаще всего обращается к эмоциям читателя, его вере в некие идеальные концепции.
Ермалович не просто делает упор на белорусский характер государственности ВКЛ, но и выводит его из долитовской истории. По его мнению, в Полоцком княжестве уже складывались предпосылки для формирования новой державы.
Публицист локализует территорию исторической Литвы исключительно в пределах современной территории Республики Беларусь. Тем самым он полностью отказывает современным литовцам в праве на историческое наследие ВКЛ.
Завоевание предками современных литовцев западнорусских земель Ермалович категорически отрицает. По его мнению, процесс вхождения новых территорий имел исключительно мирный характер. На примере Смоленского княжества я уже опровергал данную точку зрения.
Именно книга Ермаловича стала поводом для дискриминации современных литовцев, которых начали локализовывать в пределах нынешней провинции Жмудь, наиболее отсталой во времена ВКЛ.
Главная мысль «По следам одного мифа»: Великое княжество Литовское было исключительно белорусским средневековым государством на белорусской территории. Все остальные земли, входившие в его состав, были лишь глухими провинциями, не оказавшими существенного культурного и политического влияния на развитие княжества.
Критика взглядов Ермаловича
Современные белорусские историки (даже националистических взглядов) справедливо полагают книги Ермаловича не научной, а пропагандистской литературой.
В своей рецензии на последнюю книгу Ермаловича «Белорусское государство Великое княжество Литовское» белорусский историк Александр Кравцевич отмечает, что работа Ермаловича не относится к научной литературе.
Историк Адам Залесский в журнале «Пламя» последовательно разбивает аргументы Ермаловича, выставляя его работу идеологическим заказом националистов.
Главные причины критики Ермаловича — его вульгарное игнорирование исторических фактов, дискриминация современных литовцев, подгон исторических фактов под пропагандистскую концепцию.
В сущности, Ермалович не задавался целью создать историческое исследование. Его задача сводилась к формированию нового исторического мифа, удобного для критики западнорусистской концепции белорусской истории.
На мой взгляд, главный недостаток книги — это полное игнорирование участия предков современных литовцев в формировании ВКЛ. Ермалович полностью отрицает балтское происхождение литовских князей, он не учитывает их языческое мировоззрение. Сам факт крещения литовской знати в период Ягайло, а также последующее влияние этого фактора на окатоличивание княжества он в упор не видит.
Существенные противоречия внутри княжества, гражданские войны с участием Андрея Полоцкого и Свидригайло он также обходит стороной. Между тем эти события были прямо связаны с борьбой литовской и русской знати за влияние в ВКЛ.
Одним словом, «По следам одного мифа» — это просто катехизис молодого националиста, а не научное исследование.
Книги Ермаловича оказали огромное влияние на мировоззрение националистической части белорусского общества.
В настоящий момент именно из этого источника ведут своё начало самые одиозные мифы в отношении русских и литовцев.
Вместе с тем вывести на академический уровень труды Ермаловича у его последователей так и не получилось. К их глубокому разочарованию, на сегодняшний момент они всё ещё остаются на уровне любительской истории.
28 ноября 2003 года в Молодечно был торжественно открыт памятный знак Николаю Ермаловичу
К счастью, концепция Ермаловича в настоящий момент не является частью государственной идеологии Республики Беларусь. Она полностью отрицает общерусский характер белорусской истории.
В 2005 году, используя наработки Ермаловича, известный политик Зенон Позняк предложил переименовать Республику Беларусь в «Великое княжество Литовское Беларусь», что, по его мнению, поможет утвердить концепт национального государства, ведущего свои истоки от ВКЛ, в массовом сознании белорусов.
Ник. Ермолович
Николай Ермолович (1921-2000), учитель из Молодечно, в 36 лет вышел на пенсию инвалида по зрению и занялся изучением истории Отечества. В результате скрупулезного анализа старинных летописей, хроник, исследований историков, краеведов, филологов он разработал собственную концепцию становления ВКЛ, которая противоречила взглядам официальной советской историографии Беларуси. По политическим мотивам исторические его труды не могли появляться в официальной печати, поэтому в 1970-1980-х гг. они распространялись через Самиздат.
Более 10 лет Ермолович работал над своей первой книгой «По следам одного мифа: Было ли литовское завоевание Беларуси?», которую завершил в 1968 г. (официально ее издали только в 1989 г.). В ней он детально рассмотрел события IX-XIІІ вв. и полностью опроверг расхожий исторический миф о завоевании беларуских земель предками летувисов (жамойтами) в ХІІІ веке.
Книга, расходившаяся по рукам в виде многочисленных копий, получила широкую известность. Она бросила вызов политизированной до крайности беларуской советской историографии. Большинство беларуских историков в те годы поддерживали упомянутый миф, сформированный еще в конце 1930-х гг. по идеологическим соображениям — чтобы обосновать враждебное отношение советского государства к Летуве, независимому буржуазно-демократическому государству.
В 1989 г. рецензент этой книги доктор исторических наук А. П. Грицкевич писал:
«Не обращая внимания на слабое здоровье, Н. Ермолович в борьбе за правдивую историю Отечества проявил настоящий богатырский дух, был последователен и бескомпромиссен. Он нашел мужество в своей работе выступать против официальной исторической науки, закованной в броню марксистско-ленинской догматики и великодержавной российской традиции. Фрагменты книги были в свое время напечатаны в одном из малотиражных академических изданий по археологии и сразу встретили отпор со стороны консервативных беларуских историков, которые даже предлагали обратиться в ЦК КПБ с официальным письмом, чтобы запретить Н. Ермоловичу печатать свои работы».
Но и без такого письма альтернативная концепция истории Беларуси вызвала раздражение «начальства» и привлекла внимание КГБ. Сотрудники этого учреждения безуспешно пытались «давить» на чересчур самостоятельного исследователя. А он, несмотря ни на что, продолжал свои изыскания, фрагменты которых публиковал в нелегальном журнале «Гутаркі» (Беседы), который сам же и печатал на машинке, а художник Евгений Кулик распространял копии (всего было выпущено 50 номеров журнала).
После того, как в СССР началась «перестройка», стала проводиться политика «гласности» и многопартийности, Ермолович смог легально издать свое новое исследование «Старажытная Беларусь: Полацкі і Новагародскі перыяды» (1990 г.). В 1994 г. вышло ее продолжение — «Старажытная Беларусь: Віленскі перыяд», а в 2000 г. итог более чем 40-летним изысканиям автора подвел обобщающий труд «Беларуская дзяржава Вялікае Княства Літоўскае».
Именно Ермолович открыл нам глаза на нашу древнюю историю. Он вернул своему народу Великое Княжество Литовское. Это государство, возникшее в верховьях Немана, объединило племенные княжества ятвягов, кривичей и дреговичей. Согласно концепции Ермоловича, ядром ВКЛ стали земли так называемой «летописной Литвы». Ареалом ее поселений он указал регион между Молодечно, Новгородом и Слонимом, т. е. Верхнее Понеманье, преимущественно земли Новогородского княжества, а первой столицей — Новгородок. Тем самым Ермолович выступил против измышлений историков современной Летувы, предлагающих в качестве территории «летописной Литвы» различные регионы своей республики, преимущественно юго-восточную часть, так называемую Аукштайтию.
Этногенез беларусов, политическая история древних земель Беларуси, проблемы возникновения ВКЛ — вот круг вопросов, досконально освещенных Ермоловичем в его книгах. Они в огромной степени повлияли на формирование общественного мнения и историографии суверенной независимой Беларуси. Историк Олег Трусов отметил, что Ермолович внес «огромный вклад в развитие беларуской исторической науки через краеведение, топонимику, изучение письменных источников и подтвердил, что только комплексный подход к прошлому может содействовать развитию историографии». «И хотя профессиональные историки, особенно летувисские, с ним не соглашаются, благодаря работам Ермоловича изменились взгляды на зарождение ВКЛ».
Самоотверженная работа этого выдающегося человека на поприще отечественной истории была отмечена Государственной премией Беларуси (1992 г.), премией имени Владимира Короткевича и медалью Франциска Скорины.
В настоящее время фундаментальные труды Н. Ермоловича вызывают сильную неприязнь у тех авторов, которые называют себя беларусами, но служат интересам соседей — поляков, летувисов, россиян. Они взяли за правило обвинять этого патриота и подвижника в «дилетантстве», «отсутствии профессионализма» и прочих «грехах». Ну, а самих себя они, нисколько не сомневаясь, считают «настоящими учеными». Например, историк А. Кравцевич в рецензии на книгу Ермоловича «Беларуская дзяржава Вялікае Княства Літоўскае» не постыдился заявить, что эта работа является ненаучной.
Надеюсь, что все они еще ответят за свою подлость и клевету. Бог их накажет.