преднамеренное банкротство юридического лица судебная практика
Преднамеренное банкротство: что это и какова ответственность
Юрист и руководитель направления «Разрешение арбитражных вопросов» юрфирмы «Шаповалов, Ляпунов, Зарицкий и партнеры» Евгений Соколов подготовил материал о том, что такое преднамеренное банкротство, какая за это предусмотрена ответственность и как часто подобное правонарушение встречается в судебной практике.
Преднамеренное банкротство – это совершение руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо индивидуальным предпринимателем или гражданином действий (бездействия), заведомо влекущих неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
Административная ответственность
Административная ответственность за преднамеренное банкротство предусмотрена частью 2 статьи 14.12 КоАП РФ.
Из диспозиции данной нормы следует, что административная ответственность возникает в случае совершения руководителем или учредителем (участником) юридического лица либо индивидуальным предпринимателем или гражданином действий (бездействия), заведомо влекущих неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
Объективная сторона правонарушения выражается в действиях (бездействии), очевидных для лица, их совершающего (воздерживающегося от их совершения), последствием которых станет неспособность должника удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
Законодателем не раскрыт перечень действий (бездействия), которые влекут неспособность должника удовлетворить требования кредиторов.
В тоже время необходимо наличие у лица, противоправно совершающего действия (воздерживающегося от их совершения), такой цели как неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам
Например, такими деяниями могут быть:
Анализ судебной практики показывает, что привлекают к ответственности по ч. 2 статьи 14.12 КоАП РФ довольно редко.
Это можно объяснить высокими стандартами доказывания, прежде всего наличия у лица противоправной цели (создание условий, при которых должник не способен удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам) и разграничение с действиями, укладывающимися в рамки обычной предпринимательской деятельности, с присущими ей рисками.
Уголовная ответственность
Уголовная ответственность за преднамеренное банкротство установлена ст. 196 УК РФ.
Для привлечения к уголовной ответственности помимо совершения действий, заведомо влекущих неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, необходимо наличие крупного ущерба.
При этом крупным ущербом в целях применения ст. 196 УК РФ признается ущерб, в сумме, превышающей 2 250 000 руб. (примечание к ст. 170.2 УК РФ). Также как и в случае с ч. 2 ст. 14.12 КоАП РФ в ст. 196 УК РФ не указывается перечень таких неправомерных действий.
На практике такими действиями, как правило, выступают совершение сделок с целью причинения вреда имущественным правам должника и или его кредиторов (сумма ущерба не менее 2 250 000 рублей).
Например, по одному из дел, в рамках которого был вынесен обвинительный приговор, суд установил следующее. Гражданин, будучи участником и руководителем банка в период с 1 мая 2010 года до 14 декабря 2010 года, совершил ряд последовательных действий по замене высоколиквидных активов банка на неликвидные, лицам, неспособным исполнять обязательства по кредитным договорам, причинив крупный материальный ущерб на общую сумму 941 149 900 рублей (Апелляционное определение Московского городского суда от 08.12.2016 N 10-19601/2016).
По другому делу, в рамках которого гражданин был привлечен к уголовной ответственности, основанием явилось следующее: создание гражданином как руководителем общества «А» фиктивной кредиторской задолженности общества «А» перед входящими в холдинг «Б» и «В» лицами посредством заключения договоров займа, дополнительного соглашения к данным договорам о сокращении сроков возвратов займов с целью последующего получения оснований для объявления общества «А» банкротом (Постановление Президиума Томского областного суда от 12.07.2017 по делу № 44у-58/2017).
Совершение преступления (ст. 196 УК РФ) наказывается штрафом в размере от 200 до 500 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 1 года до 3 лет, либо принудительными работами на срок до 5 лет, либо лишением свободы на срок до 6 лет со штрафом в размере до 200 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 18 месяцев либо без такового.
Анализ имеющейся в интернете судебной практики показывает, что привлекают к уголовной ответственности по ст. 196 УК РФ крайне редко.
Это можно объяснить высокими стандартами доказывания, прежде всего наличия у лица противоправной цели (создание условий, при которых должник не способен удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам) и разграничение с действиями, укладывающимися в рамки обычной предпринимательской деятельности, с присущими ей рисками.
Гражданско-правовая ответственность
Наиболее частым последствием преднамеренного банкротства является гражданско-правовая ответственность лица, совершившего противоправные действия.
Если в отношении гражданина-должника вынесен и вступил в законную силу судебный акт о привлечении его к административной или уголовной ответственности за преднамеренное банкротство:
Если такого судебного акта в отношении гражданина должника вынесено не было, такой гражданин, в случае установления арбитражным судом очевидно недобросовестных действий гражданина, так же не освобождается от обязательств по завершению процедур (пункты 45, 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 45 от 13.10.2015 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан»).
В случае совершения руководителем организации (должника) деяний, направленных на преднамеренное банкротство, руководитель может быть привлечен арбитражным судом к субсидиарной ответственности (по основаниям ст. ст. 61.11 и ст. 61.13 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)») по долгам организации или с такого руководителя могут быть взысканы убытки (ст. 15 ГК РФ).
Ответственность за преднамеренное банкротство
Сразу оговоримся — мы не являемся специалистами в уголовном праве. Данная статья будет отражать наш субъективный опыт работы с обвинениями в преднамеренном банкротстве лишь как спецов в этом самом банкротстве. Но начнем с того, как это бывает на практике.
Разбор судебной практики
Если вы поищите судебную практику по ст.196 УК РФ, то удивитесь, как ее мало. Все верно: доказывание преднамеренного банкротства весьма проблематичная штука, требующая определенной квалификации как в праве в целом, так и в экономических моментах в частности. Поэтому правоохранительные органы чаще идут по более легкому пути — переквалифицируют подобные дела на резиновую статью «мошенничество». Но тем не менее нельзя сказать, что статья за преднамеренное банкротство совсем не работает.
У Романа было свое ИП, которое занималось розничной торговлей. В сентябре 2010 года Роман заключил с Павлом два договора займа и получил 461 тыс. долларов.
Спустя месяц после получения денег Роман начал последовательно выводить свое имущество из под удара: подарил дочери земельный участок с домом, продал 4 автомобиля и развелся с супругой.
Так и не дождавшись выплат, кредитор решил действовать и обратился в суд. Задача: взыскать с Романа деньги по договору займа с учетом начисленных процентов. Летом 2011 суд удовлетворил иск, только денег Павел так и не увидел — Роман к этому моменту уже был бомжем.
Тогда осенью 2011 кредитор обратился с заявлением о признании Романа банкротом. Решение было верным, тем более, что у Павла имелась информация об отчуждении активов.
Дальше ситуация развивалась по стандартной схеме: суд заявление принял, на сцену вышел арбитражный управляющий, который и начал раскапывать махинации Романа. Тут-то и вскрылись все сделки с продажами и дарением. Напомним, что дарение — один из самых паршивых способов защиты активов, а уж тем более, когда он сделан в безалаберной форме.
Управляющий долго не думал и обратился с заявлением в ОВД, а те, в свою очередь, возбудили уголовное дело. Основанием для возбуждения стал вывод активов Романом, что квалифицировалось как намеренное доведение до банкротства.
Должник изворачивался как мог: и что он не первый раз брал у Павла деньги, и что готов был платить, да вот только с бизнесом не пошло. И вообще, договор займа от 2010 года — это пролонгация других обязательств, взятых еще в 2003 году. Что по поводу дарения — так это был подарок на свадьбу дочери, а она уж никак не могла знать о долгах отца.
И в целом, все могло бы пойти по стандартному сценарию: заявление — стол — опрос — отказ в возбуждении дела. Если бы не активность кредитора и арбитражного управляющего.
А еще — во многом исход дела решили опрошенные свидетели, которые озвучили следующее:
Как итог, суд признал вину Романа и вынес приговор — 3 года лишения свободы.
Но полмиллиона долларов — сумма способная творить чудеса, поэтому история на этом не заканчивается.
Суд принял во внимание, что Роману дана положительная характеристика со стороны родственников, отсутствуют аналогичные нарушения, на его иждивении находится престарелая мать, и снизил степень наказания до 3 лет условно.
Но и это еще не все. Сославшись на п. 9 Постановления Госдумы РФ «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», суд постановил снять с Романа наказание, судимость и даже не назначил штраф.
Если интересно почитать все подробности этого кейса, оставьте свою почту ниже, и мы вышлем вам приговор по этому делу:
В целом, история для Романа закончилась более, чем удачно. Но не всем так везет.
У юристов есть золотое правило: проблему проще не допустить, чем решить. И это наглядно работает в уголовных процессах: 99,7% обвинительных заключений завершаются утвердительным приговором.
Поэтому единственно правильная цель при обвинениях в преднамеренном банкротстве — это не допустить возбуждения уголовного дела. Как мы в «Игумнов Групп» справляемся с этой задачей — покажу на примере ниже.
Наш кейс
Я вел дело о личном банкротстве директора и по совместительству учредителя ряда организаций. Назовем его Олег.
Олег был бенефициаром завода и еще нескольких десятков компаний помельче.
С одним из кредиторов — Кириллом — завод подписал договор о поставке продукции. Скажем, это были велосипеды. Продукция была поставлена, но завод не смог платить по обязательству. Поставщик обратился в суд.
Стороны заключили мировое соглашение, которое суд утвердил на следующих условиях: завод возвращает половину велосипедов, обязательства по выплате остатка переходят на одну из компаний Олега, а Олег выступает поручителем.
Был составлен график платежей, по которому так и не прошло ни одной оплаты. Поскольку на новом должнике никогда не было никаких активов, пытаться взыскать с него долг было бесполезно — тут бы даже банкротство не помогло. А вот с Олега было что взять, поэтому в 2016 году Кирилл подал заявление о его личном банкротстве.
А кто инициирует процедуру, тот и музыку заказывает. В частности, Кирилл поставил на процедуру подконтрольного управляющего, который и начал копать под нашего клиента.
Дружественные кредиторы
В рамках процедуры реструктуризации управляющий сделал финансовый анализ и выявил сомнительные сделки должника. Эти сделки легли в основу заявления о совершении преступления, предусмотренного ст. 196 УК «Преднамеренное банкротство».
ФУ исходил из следующего: все личные долги Олега состояли из поручительств. Почти миллиард Олег был должен по банковским кредитам, которые брал завод. И еще столько же обязательств набрали остальные компании Олега. И там, и там он выступал поручителем.
Но! Перед кредитной организацией Олег поручился еще в 2012 году, а за свои компании в 2014-2015 — уже после того, как было очевидно, что завод не вернет долг банку. При этом компании, по обязательствам которых поручился Олег, были объективно пустыми. К примеру, одна не сдавала отчетность, а по другой в ЕГРЮЛ были внесены сведения о недостоверности юр. адреса и данных директора. О каком поручительстве на сотни миллионов может идти речь, если юрлица фактически мертвые?
Раз никакого экономического смысла эти сделки не имели, ФУ сделал вывод, что единственной их целью было искусственное наращивание кредиторской задолженности с целью размытия доли реальных взыскателей и последующим уменьшением выплат в их пользу. Как это бывает — мы подробно писали в статье «Дружественный кредитор в банкротстве».
Подозрения ФУ подкреплялись и цифрами сделок. Поручительства за дружественных кредиторов превышали требования вражеских кредиторов аккурат на. 100 тыс. рублей. Ситуация выглядела примерно так:
Вражеские кредиторы: 1 млрд. рублей = 49,0009%
Дружественные кредиторы: 1 млрд 100 тыс. рублей = 50,0001%
А как вы помните: под понятие «преднамеренное банкротство» попадают не только действия должника, направленные на прямой вывод активов, но и «действия косвенного характера, направленные на создание неплатежеспособности». Вот под последним как раз и понимается искусственное наращивание должником своей кредиторской задолженности.
При этом, все дружественные кредиторы Олега включились в реестр требований, а значит, имели большинство голосов на собрании кредиторов. И право на получение чуть более половины денежных средств из будущей конкурсной массы. Перевес голосов в 0,0001% давал возможность Олегу влиять на процедуру банкротства, даже при условии вражеского управляющего.
Для оппонентов такие раскопки — знатный куш. Воодушевленный и подгоняемый кредитором ФУ расписал свои умозаключения в финансовом анализе и направил заявление в ОВД.
Стратегия защиты
Учитывая, что дела о преднамеренном банкротстве обычно целиком и полностью строятся на данных финансового анализа, стратегия выбранной нами защиты была направлена на тотальное разрушение данного доказательства по делу. Для этого предстояло решить несколько последовательных задач:
Этап № 1. Процедура реструктуризации
В данный момент на процедуре стоял вражеский АУ, поэтому направлений работы здесь было несколько:
Этап 2. Процедура реализации
Если мероприятия первого этапа будут выполнены успешно, то в процедуру реализации имущества мы перейдем с более компетентным арбитражным управляющим. Он сделает повторный анализ финансового состояния должника, который наверняка не выявит никаких признаков преднамеренного банкротства.
Данная позиция будет донесена до органа дознания, который будет поставлен в весьма невыгодную позицию: в деле будут фигурировать два противоречащих другу другу фин. анализа, и, чтобы установить истину, надо делать третий (в независимой экспертной организации).
При отсутствии должной мотивации ни одному следователю не придет в голову тратить на это время, и дело перейдет в разряд заведомо отказных.
При этом у нас было два внушительных козыря:
Дальше мы приступили к действиям.
Жалоба на ФУ
Учитывая заинтересованность управляющего в провале моего доверителя, было ясно, что все события он оборачивает в свою пользу через призму своего заказчика. А значит — можно найти до чего докопаться и показать иной взгляд на рассматриваемые события.
Помимо мелочей, мне удалось зацепиться за следующие базовые моменты:
Все свои тезисы я оформил в жалобе, которую направил в суд. Причем жалобу мы подали максимально быстро, чтобы потом парировать этим перед достопочтенными органами: «Уважаемые, пока вы на заявление управляющего смотрите, у нас уже во всю идет спор в арбитраже по этому заключению».
Активное сопротивление
Логично, что наши оппоненты сделали основной упор на выбивание «дружественных» кредиторов из реестра. В этом случае они не только бы сохранили арбитражного управляющего при переходе в следующую банкротную процедуру, но и получили бы большинство голосов на собраниях.
Так, на включение одного из кредиторов была подана апелляционная жалоба с требованием отменить определение и отказать во включении в реестр. О том, как это делается на практике — мы писали в статье «Как исключить кредитора из реестра требований».
Чтобы вы понимали масштаб проблемы, поясню:
Между тем, до собрания кредиторов оставалось совсем немного времени, и мы успевали сменить АУ, даже если потом кредитор вылетит из реестра.
На почве последнего обстоятельства, ФУ обратился в суд с просьбой принять обеспечительные меры в виде запрета на проведение первого собрания кредиторов до момента рассмотрения по существу поданной им апелляционной жалобы. Мотивировал он это тем, что определение первой инстанции о включении данного кредитора в реестр в любом случае будет отменено.
Действительно, в случае рассмотрения апелляционной жалобы по правилам первой инстанции, вынесенный ранее судебный акт отменят. Даже если апелляция придет к тем же выводам, что и первая инстанция, отмена произойдет по безусловным основаниям.
Позиция оппонентов была бы верной, если бы не одна деталь: отмена судебного акта о включении кредитора произойдет только по итогам рассмотрения жалобы. А значит, пока она не рассмотрена, определение первой инстанции действует.
Если бы суд удовлетворил обеспечительные меры — Олег бы и с банкротством по полной встрял, и на преднамеренное скорей всего залетел, но суд правильно разобрался в ситуации, применил верные нормы права и отказал в применении обеспечительных мер. Конечно, тут не обошлось без внушительных пояснений, поданных представителями заинтересованных в исходе лиц. Ну вы помните, кто пишет эту статью.
Как итог, собрание проведено успешно — кредиторы предложили кандидатуру нового управляющего и большинством голосов ее утвердили. Процедура банкротства перешла в ее финальную фазу — «реализация имущества».
Новый АУ
На этом этапе дело оставалось за малым. Новый управляющий сделал финансовый анализ и написал заключение, согласно которому признаков преднамеренного банкротства не выявлено. Это заключение ушло следователю, и доследственная проверка в отношении Олега была прекращена за отсутствием состава преступления.
Замечу только, что в итоге суд оставил кредитора в реестре, но отказал в удовлетворении жалобы на фин. анализ предыдущего арбитражного управляющего. Но если первое событие облегчило нам работу по процедуре, то второе — уже не играло какой-либо роли в дальнейших событиях.
Данная история произошла 2 года назад, и на сегодня кейс можно считать успешно завершенным.
Как избежать ответственности
Как видно из практики выше, схема по привлечению за преднамеренное банкротство работает в следующем формате: управляющий вступает в дело о банкротстве — анализирует финансовое положение должника и как оно менялось — готовит фин. анализ с выводами о наличии/отсутствии признаков преднамеренного банкротства. Подробнее о принципах подготовки и роли фин. анализа в судьбе бенефициаров бизнеса мы писали в статье «Финансовый анализ при банкротстве».
Если АУ находит сделки, которые привели к банкротству (а это может быть как вывод активов, так и искусственное наращивание кредиторки), он пишет заявление в ОВД, в котором описывает свои умозаключения и просит проверить должника на предмет преднамеренного банкротства. К заявлению прилагается тот самый фин.анализ.
Здесь у опытного читателя должен возникнуть вопрос: а как делать фин. анализ по физическому лицу, который не сдает отчетности, не ведет кассу и никак не учитывает дебиторку, основные средства и товарные запасы?
Отвечаю: действительно, стандартный фин. анализ юридического лица делается в 2 этапа. Сначала анализируются финансовые показатели, затем — хозяйственная деятельность, которая привела к их изменению. В случае же с физ. лицами мы просто пропускаем первую часть с пометкой об отсутствии необходимой информации, и сразу переходим к анализу сделок, повлекших за собой наступление неплатежеспособности. По итогу фин. анализ заканчивается выводами о наличии/отсутствии признаков преднамеренного банкротства.
Если сотрудник органов находит подтверждение изложенным фактам — возбуждается дело. В ситуации, когда ущерб кредиторам свыше 2 250 000 рублей — возбуждается уголовное дело, если меньше — административное.
На практике дела по преднамеренному банкротству инициируются в единичных случаях и при условии, что есть активный кредитор и управляющий, которые долбят сотрудников ОВД и обжалуют отказные постановления.
В зависимости от того, на каком вы этапе, решить проблему с обвинениями по ст. 196 УК РФ можно следующими способами.
До начала банкротства. За каждым должником, который ушел в банкротство, есть хотя бы одна сделка, которая может вызвать подозрения. Или ее могут трактовать не в его пользу.
Чтобы не гадать, до чего же может докопаться АУ в тандеме с агрессивными кредиторами, лучше обращаться к спецам за предбанкротной подготовкой. Задача: выявить проблемные зоны, которые можно решить еще до начала процедуры. Или хотя бы подготовиться к тому, как их можно будет обыгрывать в дальнейшем.
В процессе банкротства. Если вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства уже сделан, ваша задача — дать иную трактовку спорным действиям. В этом поможет оспаривание фин. анализа, сделанного управляющим.
К слову, прямо сейчас мы как раз и занимаемся подобным делом в одном из текущих проектов. Ссылку на дело не дадим: сейчас только начало банкротного процесса, но, с точки зрения того, как оппоненты иногда выворачивают факты — история показательная.
Арбитражный управляющий, анализируя сделки нашего доверителя, выявил падение стоимости активов организации с 570 млн. рублей до 218 млн. Он посчитал, что с таким резким изменением в стоимости не может быть все чисто и заявил о наличии признаков преднамеренного банкротства.
Поскольку с таким выводом мы были не согласны, наши эксперты подготовили другое заключение, в котором эта ситуация показана с другой стороны.
Да, действительно в 2018 году стоимость основных средств организации снизилась более чем в 2 раза, но это было следствием не вывода активов, а простой переоценки имущества. Цель переоценки — отразить в бух. отчетности реальную рыночную стоимость актива. А это, к слову, не прихоть нашего доверителя, а требование закона о бухучете.
Еще один способ решить проблему — сместить АУ. Если очевидно, что арбитражный управляющий играет не на вашей стороне, а за спиной у него не менее голодные кредиторы, попробуйте его заменить. Помочь в этом может наша статья «Как выявить нарушения арбитражных управляющих».
Выводы
1. Проверка наличия признаков преднамеренного банкротства — обязательная часть любого банкротного процесса.
2. Преднамеренное банкротство выявляется на основании финансового анализа, проведенного управляющим. Из него же в последующем выйдут готовые основания для привлечения к субсидиарке или взысканию убытков.
3. Привлекают за преднамеренное банкротство редко. Это объективно. Но сам процесс привлечения, пусть даже с отрицательным исходом, может изрядно потрепать нервы и карман. С карманом помочь вряд ли сможем, но если дороги нервы — вам сюда.
Информация в статье актуальна на дату публикации на сайте igumnov.group.
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Александр Миронов
юрист «Игумнов Групп», профи в разрешении споров в судах арбитражной юрисдикции
Специализация: защита от субсидиарной ответственности в сфере кредитных организаций. Разработка комплексной стратегии и реализация мер, направленных на обеспечение безопасности активов руководителей и бенефициаров бизнеса.
Противоречия судебной практики по делам о криминальном банкротстве
Банкротные преступления остаются одними из самых сложных с точки зрения их раскрытия и расследования, применение норм уголовного законодательства о противодействии криминальному банкротству (ст. 172.1, 195, 196, 197 УК РФ) по-прежнему не распространено, а существующая судебная практика по таким делам полна противоречий.
Так, доля банкротных преступлений в структуре судимости за преступления в сфере экономической деятельности (гл. 22 УК РФ) ежегодно составляет не более 1%. Это в среднем 60 осужденных, из которых 80% – за преднамеренное банкротство (ст. 196 УК РФ), 10% – за неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 УК РФ). Остальные «антибанкротные» нормы УК РФ практически не применяются.
В результате не только отсутствуют возможности эффективного применения уголовно-правового запрета для защиты прав и законных интересов кредиторов, экономических субъектов и их учредителей от недобросовестного менеджмента, но и созданы предпосылки для необоснованного давления на бизнес путем неуместного применения уголовного закона в пограничных ситуациях, внешне похожих, но не имеющих ничего общего с криминальным банкротством.
Для разрешения сложившейся ситуации высшей судебной инстанцией в период 2013–2016 гг. дважды предпринимались попытки подготовить постановление Пленума Верховного Суда РФ по делам о криминальных банкротствах, которое, к сожалению, так и не было принято.
Хотелось бы рассмотреть основные противоречия, которые не удалось преодолеть в процессе работы над проектом постановления Пленума Верховного Суда РФ.
Первое противоречие обусловлено различным пониманием роли арбитражного судопроизводства по делу о несостоятельности для уголовного судопроизводства по делу о криминальном банкротстве
Нужно ли решение арбитражного суда по делу о банкротстве для подтверждения «признаков банкротства» в ст. 195 УК РФ или «неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей» в ст. 196 УК РФ для начала уголовного преследования за криминальное банкротство?
Согласно одному из сложившихся в судебной практике подходов указанные признаки банкротных преступлений предлагается определять только после принятия соответствующих предусмотренных Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) решений в рамках процедуры арбитражного судопроизводства.
В основном уголовные дела о банкротных преступлениях возбуждались после введения арбитражным судом одной из процедур банкротства и получения правоохранительными органами от нового руководства организации или арбитражного управляющего первичной информации о признаках криминального банкротства должника.
Однако выводу должника из кризисного состояния еще до обращения к арбитражному судопроизводству могут способствовать, например, более эффективные действия нового менеджмента или досудебная санация.
Должно ли это быть препятствием для уголовного преследования недобросовестного руководителя должника, действия которого содержат признаки банкротного преступления?
Применение «антибанкротных» норм УК РФ будет еще более ограниченным, если связывать уголовное преследование за криминальное банкротство с завершением конкурсного производства в арбитражном суде.
Ведь в ходе процедур финансового оздоровления или внешнего управления платежеспособность должника может быть полностью восстановлена, тот же самый результат можно получить и от реализации мирового соглашения должника с кредиторами.
Например, руководитель одного из стратегических оборонных предприятий привлечен к уголовной ответственности за преднамеренное банкротство. Предприятие было исполнителем гособоронзаказа. Получив по госконтрактам авансы на выполнение НИОКР, руководитель предприятия направил более 100 млн руб. в фирмы-однодневки, которые были фиктивно привлечены к выполнению НИОКР как соисполнители. Из-за невыполнения госконтрактов у предприятия образовалась крупная кредиторская задолженность, для ее взыскания госзаказчики инициировали процедуру банкротства должника. В ходе конкурсного производства одно из федеральных министерств внесло более 120 млн руб. на восстановление платежеспособности предприятия. В результате принятых мер заключено мировое соглашение с кредиторами, требования которых были полностью удовлетворены, а производство по делу о банкротстве прекращено. Тем не менее руководитель оборонного предприятия был осужден за преднамеренное банкротство (см. приговор Чертановского районного суда г. Москвы от 16 ноября 2011 г. по уголовному делу № 1-426/2011).
Подобная судебная практика складывалась в рамках подхода, согласно которому определение «признаков банкротства» в составах неправомерных действий при банкротстве и «неспособности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей» в составе преднамеренного банкротства при расследовании уголовных дел о криминальном банкротстве осуществляется по критериям, предусмотренным Законом о банкротстве, но независимо от процедуры арбитражного судопроизводства по делу о несостоятельности.
Исходя из этого подхода указанные признаки составов неправомерных действий при банкротстве и преднамеренного банкротства подразумевают своеобразные юридические фикции, когда состояние должника внешне соответствует банкротству, но необходимых для констатации этого состояния решений арбитражным судом не принято.
Уголовному праву вообще свойственно придавать иное содержание понятиям гражданского права. Тут можно вспомнить, как истолковано понятие «руководитель организации» в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ по делам о незаконном предпринимательстве (п. 10) или о налоговых преступлениях (п. 7), под которым понимается в том числе «теневой», неформальный руководитель. Или упомянуть разъясненное высшей судебной инстанцией понятие «сделка» для целей применения уголовного законодательства об ответственности за легализацию преступных доходов, под которой понимается также создание видимости сделки (п. 6).
Таким образом, следуя указанной позиции, независимо от производства по делу о банкротстве в арбитражном суде:
Однако всеобщей поддержки этот подход все-таки не получил и противоречие не было преодолено.
Второе противоречие касается определения момента причинения ущерба по делам о банкротных преступлениях
Крупный ущерб является обязательным признаком составов неправомерных действий при банкротстве, преднамеренного и фиктивного банкротства. Крупным признается ущерб, превышающий 2 млн 250 тыс. руб. (примечание к ст. 170.2 УК РФ).
Ущербом от таких преступлений признается уменьшение размера имущества (активов) должника в результате совершения действий, предусмотренных в диспозициях «антибанкротных» норм УК РФ.
В процессе разработки проекта постановления Пленума Верховного Суда РФ рассматривались следующие подходы, согласно которым момент причинения ущерба по делам о криминальном банкротстве (окончания банкротного преступления) определялся на момент:
Эти подходы вызвали обоснованную критику.
Момент вывода активов должника не всегда совпадает со сроком исполнения обязательств перед кредитором или исполнения денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, поэтому не может однозначно отождествляться с моментом причинения ущерба от криминального банкротства.
Определение момента окончания банкротного преступления на дату завершения процедуры конкурсного производства по делу о несостоятельности ставит реализацию уголовно-правового запрета в зависимость от арбитражного судопроизводства, чрезвычайно затрудняя применение «антибанкротных» норм УК РФ.
В связи с этим рабочей группой был выработан компромиссный подход, согласно которому ущерб от криминального банкротства определяется в отношении:
В последнем случае нетрудно уловить аналогию с определением момента окончания налоговых преступлений на установленную НК РФ дату исполнения налоговой обязанности (см. п. 3 и п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления»).
Однако и эта позиция не получила всеобщего признания.
Как правило, в судебной практике момент причинения ущерба не увязывался с завершением арбитражным судом производства по делу о банкротстве. Здесь нельзя не отметить противоречивость подходов правоприменителей. С одной стороны, они не хотят возбуждать уголовные дела до начала арбитражного судопроизводства по делу о банкротстве, с другой – не видят необходимости дожидаться его завершения в целях определения ущерба от банкротных преступлений.
Третье противоречие связано с разграничением банкротных преступлений и сопутствующих им общественно опасных деяний
При совершении банкротных преступлений содеянное нередко отражает признаки иных общественно опасных деяний. В таких обстоятельствах при квалификации приходится применять совокупность преступлений, разграничивать конкурирующие и смежные уголовно-правовые нормы. Правильная квалификация не всегда очевидна, что приводит к неоднозначной правоприменительной практике.
Чаще всего в названных делах возникает проблема разграничения криминальных банкротств и хищений.
Одни и те же сделки и действия, направленные на вывод активов должника в рамках банкротных преступлений, нередко образуют самостоятельные преступления против собственности, включая присвоение, растрату и мошенничество.
Судебная практика в основном следовала по пути оценки указанных деяний по совокупности преступлений, предусмотренных нормами УК РФ о преступлениях против собственности и о преступлениях, связанных с банкротством. В этом подходе прослеживается известный любому практическому работнику, особенно с опытом работы в прокурорских и следственных органах, старый «добрый» принцип: «лучше перевменить, чем недовменить».
Однако данная позиция не всегда соответствует уголовно-правовому принципу справедливости (ч. 2 ст. 6 УК РФ), запрещающему «двойное вменение», то есть удвоение уголовной ответственности.
В разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ время от времени появляются квалификационные правила, согласно которым более опасные многообъектные преступления поглощают менее опасные преступления, выступающие способом их совершения и посягающие на аналогичные объекты уголовно-правовой охраны (см., например, п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»).
Определение степени общественной опасности преступлений в таких случаях осуществляется путем сравнительного анализа санкций за их совершение (так называемый «санкционный подход»).
Банкротные преступления, посягая на права и законные интересы кредиторов в качестве основного непосредственного объекта, причиняют также вред собственности как дополнительному объекту охраны и на этом основании могут быть отнесены к многообъектным преступлениям.
Хищение имущества должника, как правило, совершается путем его неравноценного или безвозмездного отчуждения на основании различных гражданско-правовых сделок, что соответствует наиболее распространенному способу совершения банкротных преступлений.
Согласно «санкционному подходу» квалификация хищения имущества в рамках банкротного преступления будет следующей:
Применение этих квалификационных правил позволит, например, говорить о поглощении ст. 196 УК РФ о преднамеренном банкротстве большинства составов присвоения, растраты и мошенничества, за исключением их особо квалифицированных видов.
Ориентируясь на приведенную позицию, суды иногда квалифицировали содеянное только по «антибанкротным» нормам УК РФ, игнорируя самостоятельную квалификацию хищения имущества должника. Но этот подход пока не очень распространен.
Также для судебной практики актуально решение вопроса о квалификации по ст. 201 УК РФ действий руководителей экономических субъектов, совершающих банкротные преступления.
В основном такие действия управленцев квалифицировались по совокупности преступлений, связанных с криминальным банкротством и злоупотреблением полномочиями. В результате одни и те же действия управленца, например по выводу активов должника в ходе криминального банкротства, признавались еще и злоупотреблением полномочиями.
Однако в некоторых обстоятельствах суды исключали ст. 201 УК РФ из обвинения как излишне вмененную, полагая, что норма о банкротном преступлении является специальной по отношению к общей норме о злоупотреблении полномочиями.
Чем суды руководствовались в подобных случаях?
Нормы о банкротных преступлениях, как правило, содержат прямые указания на управленческие функции субъекта преступления (руководитель юридического лица). В отдельных ситуациях должностной статус субъекта вытекает из содержания бланкетного законодательства, лежащего в основе уголовно-правового запрета (как в случае с фальсификацией отчетности финансовой организации, предусмотренной ст. 172.1 УК РФ).
Описанные в «антибанкротных» нормах УК РФ деяния, в том числе вывод активов должника, представляют собой не что иное, как использование управленцем своих полномочий вопреки законным интересам этой организации в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесения вреда другим лицам, то есть разновидность злоупотребления полномочиями.
Предусмотренные ст. 201 УК РФ общественно опасные последствия (существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства – в ч. 1 и тяжкие последствия – в ч. 2) являются более общим выражением крупного ущерба от банкротных преступлений.
На этом основании банкротные преступления могут быть признаны частными случаями злоупотребления полномочиями, что позволяет признать ст. 201 УК РФ общей нормой по отношению к специальным «антибанкротным» нормам УК РФ.
За основу квалификации в таких случаях берется ч. 3 ст. 17 УК РФ, согласно которой, если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует, а уголовная ответственность наступает по специальной норме.
Изложенный подход вполне соответствует уголовно-правовому принципу справедливости, а также государственному курсу на либерализацию уголовной политики в отношении предпринимателей.