основные проблемы перевода теория и практика
Проблемы художественного перевода
Художественный перевод — это совершенно особая разновидность переводческой деятельности. Если общая теория перевода в наши дни разработана практически в полном объеме, то вопросы и проблемы художественного перевода остаются открытыми.
Штука в том, что художественный перевод практически не поддается формализации и результат зависит во многом от субъективного восприятия переводчика.
Перевод художественного произведения — это штука настолько многогранная, что переводчики уже долгое время спорят над самим определением.
В целом большинство переводчиков считают наиболее точным пояснение Т.А.Казаковой:
«Художественный перевод — это особый вид интеллектуальной деятельности, в процессе которой переводчик устанавливает информационное соответствие между языковыми единицами исходного и переводящего языков, позволяющее создать иноязычный аналог исходного художественного текста в виде вторичной знаковой системы, отвечающей литературно-коммуникативным требованиям и языковым привычкам общества на определенном историческом этапе». [Казакова Т.А. Художественный перевод]
Определение, конечно, не из легких, поэтому для людей, далеких от филологии и теории перевода поясним: художественный перевод должен передавать все особенности текста без утраты эмоционального восприятия, а также при этом учитывать культурные различия.
К примеру, у нас есть произведение на английском, в котором главный герой находит рукопись XIV века на староанглийском, выдержки из которой есть в тексте. Важной задачей переводчика будет передать смысл и стиль рукописи — возможно, через старославянскую письменность или русский язык до петровской реформы, со всеми омегами и ижицами.
Проблемы художественного перевода
Теоретики выделяют 4 основных проблемы перевода художественного текста:
Проблема 1. Труднопереводимость отдельных лексем текста
Лексические единицы в разных языках отличаются друг от друга. При этом некоторые единицы не переводятся прямо просто из-за отсутствия прямого аналога в языке. Поэтому переводчику требуется найти или по сути изобрести этот аналог.
Дьявол кроется в мелочах. Давайте возьмем несколько простых примеров.
В украинском языке и твердый сыр, и творог обозначаются одним словом — «сир». При переводе с украинского у переводчика появляется вопрос: что именно автор имел в виду под словом «сир» — «сыр» или «творог»?
Если есть второстепенные элементы, которые могут косвенно уточнить это — отлично.
К примеру, в тексте есть фраза «Іван взяв шматок сиру» («Иван взял кусок сыра»). Логично предположить, что здесь имеется в виду твердый сыр, ведь творог куском трудно взять — он крошится.
А во фразе «Іван з’їв ложку сиру» («Иван съел ложку творога») имеется в виду именно творог, потому что твердый сыр не едят ложками.
Но нередки случаи, когда контекст не позволяет развеять двусмысленность. И в таком случае решение остается за переводчиком.
Отдельной категорией идут фразы и слова, которые принципиально не переводятся или имеют более глубокий смысл, чем дословный перевод.
Чтобы перевести ее правильно с арабского на русский, придется попотеть. Одна фраза с глубочайшим смыслом превратится в целое предложение. И даже в таком случае передать смысл будет крайне трудно.
При наличии труднопереводимых или принципиально непереводимых слов и фраз в тексте на переводчика возлагается ответственность за точность передачи смысла и настроения. И приходится в буквальном смысле выкручиваться. Иногда успешно, но, как показывает практика, чаще всего полной и точной передачи открытого смысла и скрытого подтекста достичь просто нереально. Се ля ви, как говорится.
Проблема 2. Влияние личности переводчика на перевод
Очень и очень субъективный момент, который далеко не всегда зависит от объективности восприятия. Особенно это касается сложных произведений с большим количеством подтекста и скрытых мыслей.
Переводчик — это человек. И он может банально не понять, что имел в виду автор, поэтому при переводе часть смыслов может потеряться. А все читатели, в свою очередь, уже не смогут узнать, что на самом деле хотел сказать автор. Конечно, если они не читают на языке оригинала.
Чтобы избежать подобных смысловых потерь, переводчики проводят длительную и многоступенчатую предпереводческую подготовку.
Она включает в себя детальный разбор лингвистических, когнитивных и культурологических аспектов текста. То есть, подробно анализируется стиль, язык, широко используемые слова и фразы, литературные методы воздействия на читателя, используемые образы и ассоциации.
На основе полученной информации создается некая «сферическая модель текста в вакууме». Переводчик находит основные элементы, которые формируют впечатление от художественного произведения. И только потом, когда базовые составляющие четко определены, наступает фаза непосредственного перевода.
Многие переводчики к тому же анализируют личность писателя и его биографию, а также исторические события, которые происходили во время или непосредственно до написания произведения.
Подобный концептуальный анализ позволяет несколько формализовать процесс перевода художественной литературы, что повышает качество работы переводчика в целом.
Проблема 3. Неясные критерии оценки качества переводов художественных произведений
Это уже вопрос восприятия перевода. Ведь несмотря на огромное количество научных статей, в которых раскрываются проблемы художественного перевода, никто не знает, как формируется восприятие перевода читателями.
Как читатель приходит к мысли, что перевод хорош, если он практически всегда не читал оригинала? Вопрос остается открытым.
По сути читатель воспринимает художественный перевод книги как саму книгу. Многие просто не задумываются, что они читают произведение с помощью посредника, которым и является переводчик.
Если книга не пришлась по вкусу читателю, то неясно, что именно не нравится — оригинальная задумка и исполнение автора или же конкретно перевод.
Статистически правильную выборку качества перевода составить практически невозможно. Ведь количество читателей, которые читали и оригинал, и перевод произведения, крайне малое — не больше 1%. И это в случае культовых книг. Это, к примеру, такие бестселлеры как «The Green Mile» Стивена Кинга или «Harry Potter» Джоан Роулинг.
Выборку по переводам книг средней известности (например, «The Magus» Джона Фаулза) сделать вообще невозможно из-за недостатка данных.
Что интересно, восприятие перевода публикой часто вообще не зависит от переводчика.
Возьмем, к примеру, роман британского писателя Кацзуо Исигуро «Остаток дня». Он получил Букеровскую премию, в его экранизации сыграли Энтони Хопкинс и Эмма Томпсон. Неплохой показатель успеха, верно? Но русский перевод книги от Владимира Скороденко был принят обществом достаточно холодно. Причем сам перевод был на высоте и в техническом, и в художественном плане. А вот «истинно британский» стиль повествования многим показался скучным, из-за чего особой популярности в России книга не получила.
Поэтому даже действительно хороший перевод могут считать весьма посредственной книгой. И проблема будет не в переводе, не в оригинальном тексте, а в банальной разнице восприятия читателей.
Проблема 4. Полная передача предметно-логического содержания, стилистических и образных элементов произведения
Это, скорее, даже не проблема, а вызов. Ее может вполне решить профессионализм переводчика и незаурядная доля изобретательности.
Очень интересным примером переводческой изобретательности является перевод реплик Хагрида из серии книг «Гарри Поттер» Джоан Роулинг.
В оригинальном произведении полувеликан разговаривает причудливой смесью шотландского и ирландского диалектов.
«A wizard, o’ course,» said Hagrid, sitting back down on the sofa, which
groaned and sank even lower, «an’ a thumpin’ good’un, I’d say, once
yeh’ve been trained up a bit. With a mum an’ dad like yours, what else
would yeh be? An’ I reckon it’s abou’ time yeh read yer letter.»
В русском переводе Игоря Оранского от издательства «РОСМЭН» Хагрид стал говорить достаточно просторечно, часто с использованием деревенских выражений, но без явного акцента. Это вполне достойный способ показать характер персонажа из-за сложностей в использовании оригинальных лексем.
— Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать.
А, к примеру, при переводе на украинский язык переводчик Виктор Морозов решил передать истинный говор Хагрида (который на украинском языке стал Геґрідом).
В оригинале диалект Хагрида искусственно создан Роулинг — так не говорят ни в Шотландии, ни в Ирландии, но схожести прослеживаются.
Как утверждает сам Виктор Морозов: «Мне не хотелось, чтобы Хагрид говорил обычным и нормальным литературным языком. Я очень долго думал, как решить эту проблему. И в результате появилась идея дать Хагриду смесь западноукраинских говоров: гуцульского, лемковского, бойковского и покутского. Был замысел создать несуществующую смесь языков, как это сделано в оригинале».
Результат получился достаточно своеобразным, но был принят публикой просто феерично. Вот, к примеру, тот же отрывок из книги, но на украинском языке.
— Чарівник, звісно, — сказав Геґрід, знову сідаючи на канапу, яка заскрипіла й
прогнулася ще нижче, — і то чарівник дуже файний, тобі тілько бракує трохи освіти. З
такими мамою і татком, як у тебе, хіба можна бути кимось іншим? До речі, я си гадаю,
що тобі вже пора прочитати свого листа.
Многие переводчики считают, что передача стиля и образов художественного произведения — это исключительно вопрос профессионализма переводчика. Другой вопрос в том, что каждая книга требует индивидуального подбора стилистических инструментов переводчика, которые не всегда соответствуют тем, которые использовал автор в оригинале.
В качестве выводов скажем: когда перевод плохой, то ругают переводчика, а когда перевод хороший, то хвалят автора.
И чаще всего имена горе-переводчиков находятся на слуху у читателей, а вот имена реальных профессионалов часто остаются только на титульных страницах книг и о них знают только в узких кругах.
Поэтому от всей команды онлайн-школы английского языка EnglishDom мы хотим сказать спасибо переводчикам художественных произведений.
EnglishDom.com — онлайн-школа, которая вдохновляет выучить английский через инновации и человеческую заботу
Только для читателей Хабра — первый урок с преподавателем по Skype бесплатно! А при покупке 10 занятий укажите промокод goodhabr2 и получите еще 2 урока в подарок. Бонус действует до 31.05.19.
Получи Premium доступ к приложению ED Words и изучай английскую лексику без ограничений. Забирай его прямо сейчас по ссылке
Учи английские слова в мобильном приложении ED Words
Скачать ED Words
Учи английский от А до Z в мобильном приложении ED Courses
Скачать ED Courses
Установи расширение для Google Chrome, переводи английские слова в интернете и добавляй их на изучение в приложении Ed Words
Установить расширение
Учи английский в игровой форме в онлайн тренажере
Онлайн-тренажер
Закрепляй разговорные навыки и находи друзей в разговорных клубах
Разговорные клубы
Смотри видео лайфхаки про английский на YouTube-канале EnglishDom
Наш YouTube-канал
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПЕРЕВОДА
Андрей ПАРШИН
ГЛАВА 1
ИСТОРИЯ НАУКИ О ПЕРЕВОДЕ
Среди многочисленных сложных проблем, которые изучает современное языкознание, важное место занимает изучение лингвистических аспектов межъязыковой речевой деятельности, которую называют «переводом» или «переводческой деятельностью».
Первыми теоретиками перевода были сами переводчики, стремившиеся обобщить свой собственный опыт, а иногда и опыт своих собратьев по профессии. Понятно, что с изложением своего «переводческого кредо» выступали наиболее выдающиеся переводчики всех времен и, хотя высказываемые ими соображения не отвечали современным требованиям научности и доказательности и не складывались в последовательные теоретические концепции, все же целый ряд таких соображений и сегодня представляет несомненный интерес.
Так, еще переводчики античного мира широко обсуждали вопрос о степени близости перевода к оригиналу. В ранних переводах Библии или других произведений, считавшихся священными или образцовыми, преобладало стремление буквального копирования оригинала, приводившее порой к неясности или даже полной непонятности перевода. Поэтому позднее некоторые переводчики пытались теоретически обосновать право переводчика на большую свободу в отношении оригинала, необходимость воспроизводить не букву, а смысл или даже общее впечатление, «очарование» оригинала. Уже в этих первых высказываниях о целях, которые должен преследовать переводчик, можно найти начало теоретических споров нашего времени о допустимости буквального или вольного перевода, о необходимости сохранить в переводе то же воздействие на читателя, которым обладает оригинал, и т.п.
Позднее отдельные переводчики пытались сформулировать некоторое подобие «нормативной теории перевода», излагая ряд требований, которым должен был отвечать «хороший» перевод или «хороший» переводчик. Французский гуманист, поэт и переводчик Этьенн Доле (1509-1546) считал, что переводчик должен соблюдать следующие пять основных принципов перевода:
1. в совершенстве понимать содержание переводимого текста и намерение автора, которого он переводит;
2. в совершенстве владеть языком, с которого переводит, и столь же превосходно знать язык, на который переводит;
3. избегать тенденции переводить слово в слово, ибо это исказило бы содержание оригинала и погубило бы красоту его формы;
4. использовать в переводе общеупотребительные формы речи;
5. правильно выбирая и располагая слова, воспроизводить общее впечатление, производимое оригиналом в соответствующей «тональности».
В 1790 г. в книге англичанина А. Тайтлера «Принципы перевода» основные требования к переводу были сформулированы следующим образом:
1. перевод должен полностью передавать идеи оригинала;
2. стиль и манера изложения перевода должны быть такими же, как в оригинале;
3. перевод должен читаться так же легко, как и оригинальные произведения.
Основы научной теории перевода стали разрабатываться лишь к середине двадцатого века, когда переводческая проблематика привлекла внимание языковедов. До этого времени считалось, что перевод никоим образом не может включаться в круг вопросов, изучаемых лингвистической наукой. Сами переводчики полагали, что лингвистические аспекты перевода играют в «искусстве перевода» весьма незначительную, чисто техническую роль. Конечно, переводчик должен был владеть как языком оригинала, так и языком перевода, но знание языков было лишь предварительным условием перевода и не затрагивало его сущность. Роль такого знания нередко сравнивали с ролью знания нотной записи для композитора.
Со своей стороны, сами языковеды не видели оснований включать переводческую деятельность в объект лингвистического исследования, коль скоро она не определялась лингвистическими факторами. В центре внимания языкознания было изучение специфики языка, раскрытие его уникальной, неповторимой структуры, особенностей грамматического строя и словарного состава каждого отдельного языка, отличающих его от других языков. Все это составляло своеобразие языка, его национальный «дух» и предполагало принципиальную невозможность тождества двух текстов, написанных на разных языках. А поскольку считалось, что перевод должен исчерпывающим образом воспроизводить оригинал, то перевод оказывался принципиально невозможным по чисто лингвистическим причинам, не говоря уже о невозможности воспроизвести неповторимое своеобразие творческой манеры выдающегося поэта или писателя. Отношение языковедов к переводу четко выразил В. Гумбольдт в письме к известному немецкому писателю и переводчику Августу Шлегелю: «Всякий перевод представляется мне безусловно попыткой разрешить невыполнимую задачу. Ибо каждый переводчик неизбежно должен разбиться об один из двух подводных камней, слишком точно придерживаясь либо своего подлинника за счет вкуса и языка собственного народа, либо своеобразия собственного народа за счет своего подлинника». Подобные взгляды, получившие позднее название «теория непереводимости», разделялись многими лингвистами, в том числе и теми, которые сами много и весьма успешно выступали в роли переводчиков. «Теория непереводимости» не оказала, разумеется, какого-либо влияния на переводческую практику, поскольку переводчики продолжали выполнять «невыполнимую» задачу. Однако эта теория была одним из препятствий на пути лингвистического анализа перевода.
К середине двадцатого столетия языковедам пришлось коренным образом изменить свое отношение к переводческой деятельности и приступить к ее систематическому изучению. Мы уже знаем, что в этот период на первый план начал выдвигаться перевод политических, коммерческих, научно-технических и прочих «деловых» материалов, где особенности индивидуально-авторского стиля, как правило, мало существенны. В связи с этим все более четко стали осознавать, что основные трудности перевода и весь характер переводческого процесса обусловливаются расхождениями в структурах и правилах функционирования языков, участвующих в этом процессе. Ну, а если речь идет о каком-то соотношении языков, то его изучением должны, естественно, заниматься языковеды. Кроме того, возросшие требования к точности перевода также подчеркивали роль языковых единиц. При переводе материалов подобного рода уже нельзя было довольствоваться верностью перевода «в целом», одинаковостью воздействия на читателя оригинала и перевода. Перевод должен был обеспечить передачу информации во всех деталях, вплоть до значений отдельных слов, быть полностью аутентичным оригиналу. Все яснее становилась языковая первооснова переводческого процесса. Необходимо было выяснить, в чем состоит лингвистическая сущность этого процесса, в какой степени он определяется собственно лингвистическими факторами, в каких пределах такие факторы ограничивают точность передачи информации.
Осуществление массовой подготовки переводческих кадров обнаружило недостаточность традиционной формулы квалификации переводчика: «Для того чтобы переводить, необходимо знание двух языков и предмета речи». Оказалось, что факторы, указанные в этой формуле, сами по себе не обеспечивают умения квалифицированно переводить, что надо не просто знать два языка, но знать их «по-переводчески», т.е. в сочетании с правилами и условиями перехода от единиц одного языка к единицам другого.
ГЛАВА 2
ПРЕДМЕТ, ЗАДАЧИ И МЕТОДЫ ТЕОРИИ ПЕРЕВОДА
В широком смысле термин «теория перевода» противопоставляется термину «практика перевода» и охватывает любые концепции, положения и наблюдения, касающиеся переводческой практики, способов и условий ее осуществления, различных факторов, оказывающих на нее прямое или косвенное воздействие. При таком понимании «теория перевода» совпадает с понятием «переводоведение».
В более узком смысле «теория перевода» включает лишь собственно теоретическую часть переводоведения и противопоставляется его прикладным аспектам.
Теоретическую часть лингвистики перевода составляет лингвистическая теория перевода. В дальнейшем изложении термин «теория перевода» будет употребляться в значении «лингвистическая теория перевода» без дополнительных оговорок. В таком значении в теории перевода различаются «общая теория перевода», «частные теории перевода» и «специальные теории перевода».
Общая теория перевода составляет часть лингвистической теории перевода, наряду с частными теориями перевода, изучающими лингвистические аспекты перевода с одного данного языка на другой данный язык, и специальными теориями перевода, раскрывающими особенности процесса перевода текстов разных типов и жанров, а также влияние на характер этого процесса речевых форм и условий его осуществления. Общая теория перевода дает теоретическое обоснование и определяет основные понятия частных и специальных теорий перевода. Частные и специальные теории перевода конкретизируют положения общей теории перевода применительно к отдельным типам и видам перевода.
Теория перевода ставит перед собой следующие основные задачи:
1. раскрыть и описать общелингвистические основы перевода, т.е. указать, какие особенности языковых систем и закономерности функционирования языков лежат в основе переводческого процесса, делают этот процесс возможным и определяют его характер и границы;
2. определить перевод как объект лингвистического исследования, указать его отличие от других видов языкового посредничества;
3. разработать основы классификации видов переводческой деятельности;
4. раскрыть сущность переводческой эквивалентности как основы коммуникативной равноценности текстов оригинала и перевода;
5. разработать общие принципы и особенности построения частных и специальных теорий перевода для различных комбинаций языков;
6. разработать общие принципы научного описания процесса перевода как действий переводчика по преобразованию текста оригинала в текст перевода;
7. раскрыть воздействие на процесс перевода прагматических и социолингвистических факторов;
8. определить понятие «норма перевода» и разработать принципы оценки качества перевода.
Помимо теоретических разделов, лингвистика перевода включает разработку ряда прикладных аспектов, связанных с методикой обучения переводу, составлением и использованием всевозможных справочников и словарей, методикой оценки и редактирования переводов, а также различными практическими вопросами, решение которых способствует успешному выполнению переводчиком своих функций.
Лингвистическая теория перевода является, в первую очередь, дескриптивной теоретической дисциплиной, занимающейся выявлением и описанием объективных закономерностей переводческого процесса, в основе которых лежат особенности, структуры и правила функционирования языков, участвующие в этом процессе. Иначе говоря, теория перевода описывает не то, что должно быть, а то, что есть, что составляет природу изучаемого явления. Вместе с тем на основе описания лингвистического механизма перевода оказывается возможным сформулировать некоторые нормативные рекомендации, принципы и правила, методы и приемы перевода, следуя которым переводчик может более успешно решать стоящие перед ним задачи. Во всех случаях научный анализ наблюдаемых фактов предшествует нормативным предписаниям.
Нормативные рекомендации, вырабатываемые на основе лингвопереводческих исследований, могут быть использованы как в практике перевода, так и при подготовке будущих переводчиков. Умение пользоваться такими рекомендациями, модифицируя их в зависимости от характера переводимого текста, условий и задач конкретного акта перевода, составляет важную часть переводческого мастерства. Знание нормативных требований не предполагает бездумного, механического выполнения этих требований переводчиком. Перевод в любом случае представляет собой творческую мыслительную деятельность, выполнение которой требует от переводчика целого комплекса знаний, умений и навыков, способности делать правильный выбор, учитывая всю совокупность лингвистических и экстралингвистических факторов. Учет подобных факторов происходит во многом интуитивно, в результате творческого акта, и отдельные переводчики в разной степени владеют умением успешно осуществлять процесс перевода. Высокая степень такого умения называется искусством перевода.
Важным методом исследования в лингвистике перевода служит сопоставительный анализ перевода, т.е. анализ формы и содержания текста перевода в сопоставлении с формой и содержанием оригинала. Эти тексты представляют собой объективные факты, доступные наблюдению и анализу. В процессе перевода устанавливаются определенные отношения между двумя текстами на разных языках (текстом оригинала и текстом перевода). Сопоставляя такие тексты, можно раскрыть внутренний механизм перевода, выявить эквивалентные единицы, а также обнаружить изменения формы и содержания, происходящие при замене единицы оригинала эквивалентной ей единицей тек-ста перевода. При этом возможно и сравнение двух или нескольких переводов одного и того же оригинала. Сопоставительный анализ переводов дает возможность выяснить, как преодолеваются типовые трудности перевода, связанные со спецификой каждого из языков, а также какие элементы оригинала остаются непереданными в переводе. В результате получается описание «переводческих фактов», дающее картину реального процесса.
В любом акте речи имеет место общение между Источником информации (говорящим или пишущим) и ее Рецептором (слушающим или читающим). Хотя при наличии всех необходимых условий существует возможность извлечения из сообщения всей содержащейся в нем информации, каждый отдельный Рецептор извлекает из сообщения разную по объему информацию в зависимости от его знаний, степени заинтересованности в сообщении и той цели, которую он себе ставит, участвуя в коммуникации. Поэтому каждое сообщение существует как бы в двух формах, которые не вполне тождественны: сообщение, переданное отправителем (текст для говорящего), и сообщение, воспринятое получателем (текст для слушающего).
Для теории перевода особое значение имеет тот факт, что эти формы одного и того же сообщения находятся между собой в отношении коммуникативной равноценности, которая выражается в следующем:
1. между ними потенциально существует высокая степень общности, поскольку они состоят из одинаковых языковых единиц, представляющих, в основном, одинаковую информацию для всех членов данного языкового коллектива;
2. между ними фактически существует достаточная степень общности, чтобы обеспечить необходимое взаимопонимание в конкретных условиях общения. (Если такое взаимопонимание не достигается, коммуниканты могут обменяться дополнительной информацией, увеличивая точность восприятия сообщения);
3. обе формы объединяются в акте общения в единое целое, и различия между ними оказываются нерелевантными для участников коммуникации, которые не осознают этих различий, считая, что полученное сообщение и есть то, что передано, и наоборот. Таким образом, для коммуникантов реально существует один единый текст, содержание которого в принципе может быть доступно всем владеющим языком, с помощью которого передается и принимается сообщение.
Речевое общение может осуществляться и между коммуникантами, говорящими на разных языках. В этом случае будет иметь место межъязыковая (двуязычная) коммуникация. Поскольку Рецептор не в состоянии извлечь информацию из текста, произнесенного или написанного на неизвестном ему языке, межъязыковая коммуникация носит опосредственный характер. Обязательным условием общения между «разноязычными» коммуникантами является наличие промежуточного звена, осуществляющего языковое посредничество, т.е. преобразующего исходное сообщение в такую языковую форму, которая может быть воспринята Рецептором (иначе говоря, передающего это сообщение на языке Рецептора). Языковой посредник должен извлекать информацию из текста исходного сообщения («оригинала» или «подлинника») и передавать ее на другом языке. Поэтому эту роль может выполнять лишь лицо, обладающее необходимой степенью двуязычия, т.е. владеющее двумя языками.
Помимо своей посреднической роли в процессе межъязыкового общения, переводчик иногда выполняет коммуникативные функции, выходящие за рамки языкового посредничества. Как правило, это имеет место в процессе устного перевода, когда переводчик непосредственно общается с участниками межъязыкового общения. В этом случае переводчик может быть вынужден по условиям коммуникации или по просьбе одного из коммуникантов выступать в качестве самостоятельного источника информации, давая дополнительные пояснения, делая выводы из содержания оригинала, указывая на возможные ошибки и т.д. Как устный, так и письменный переводчик может совмещать выполнение своих обязанностей с деятельностью информатора, редактора или критика оригинала и т.п.
Передача информации, содержащейся в тексте оригинала, может осуществляться языковым посредником в разной форме и с разной степенью полноты, в зависимости от цели межъязыкового общения. Эта цель может определяться как участниками коммуникации, так и самим языковым посредником. Различаются два основных вида языкового посредничества: перевод и адаптивное транскодирование.
Функциональное отождествление оригинала и перевода заключается в том, что перевод как бы приписывается автору оригинала, публикуется под его именем, обсуждается, цитируется и пр. так, как будто он и есть оригинал, только на другом языке.
Содержательное отождествление оригинала и перевода заключается в том, что Рецепторы перевода считают, что перевод полностью воспроизводит содержание оригинала, что в нем передается то же содержание средствами иного языка.
Структурное отождествление перевода с оригиналом заключается в том, что Рецепторы перевода считают, что перевод воспроизводит оригинал не только в целом, но и в частностях. Предполагается, что переводчик точно передает структуру и порядок изложения содержания в оригинале, не позволяет себе что-либо изменить, исключить или добавить от себя. Количество и содержание разделов и других подразделений текста в оригинале и переводе должно совпадать. Если в оригинале какая-то мысль высказана в начале второго раздела, то и в переводе она должна быть обнаружена на том же месте и т.д. Если переводчик и позволяет себе какие-то отступления в отношении частных деталей структуры текста, то лишь для того, чтобы точнее передать содержание оригинала.
Переводчик как участник сложного вида речевого общения одновременно выполняет несколько коммуникативных функций. Во-первых, он выступает в качестве Рецептора оригинала, т.е. участвует в акте речевого общения на ИЯ. Во-вторых, он выступает в качестве создателя текста на ПЯ, т.е. участвует в акте речевого общения на ПЯ. В-третьих, мы отмечали, что переводчик создает не просто текст на ПЯ, а текст перевода, т.е. текст, который в функциональном, смысловом и структурном отношении выступает в качестве полноправной замены оригинала. А это значит, что переводчик объединяет речевые акты на ИЯ и ПЯ, участником которых он является. Он анализирует отрезки речи в оригинале и единицы ИЯ, из которых эти отрезки состоят, отыскивает эквивалентные единицы в ПЯ, строит из них эквивалентные речевые произведения, сопоставляет их с исходными, выбирает окончательный вариант перевода. Выбирая речевое произведение на ПЯ в качестве перевода определенной единицы оригинала, переводчик тем самым утверждает коммуникативное равенство двух отрезков текста на разных языках. Таким образом, процесс перевода и его результат всецело зависят от коммуникативных возможностей переводчика, его знаний и умений.
Как и при общении с помощью одного языка, в процессе перевода межъязыковая коммуникация осуществляется путем объединения в акте общения двух форм сообщения, которые рассматриваются коммуникантами как коммуникативно равноценные. Однако при этом имеется и весьма существенное различие. В процессе «одноязычного» общения инвариантность передаваемого и принимаемого сообщения обеспечивается тем, что оба коммуниканта пользуются одной и той же языковой системой, с одинаковым набором единиц с более или менее устойчивым значением, которое они одинаково интерпретируют. В переводе дело обстоит более сложно. Здесь в качестве квази-идентичных форм (ипостасей) одного и того же сообщения выступают тексты, созданные на основе разных языковых систем из единиц, не совпадающих ни по форме, ни по содержанию. Поэтому расхождение между этими ипостасями обусловливается уже не столько индивидуальными различиями коммуникантов, сколько различиями между языками. Конечно, индивидуальные различия тоже существуют, но они отступают на задний план. Поэтому сама возможность и закономерности осуществления перевода определяются, в первую очередь, способностью разноязычных текстов выступать в качестве коммуникативно равноценных в процессе общения.
Важнейшая задача теории перевода заключается в выявлении языковых и экстралингвистических факторов, которые делают возможным отождествление содержания сообщений на разных языках. Общность содержания (смысловая близость) текстов оригинала и перевода называется эквивалентностью перевода (оригиналу). Изучение реальных отношений между содержанием оригинала и перевода позволяет установить пределы этой общности, т.е. максимально возможную смысловую близость разноязычных текстов, а также определить минимальную близость к оригиналу, при которой данный текст может быть признан эквивалентным переводом.
Полностью или частично эквивалентные единицы и потенциально равноценные высказывания объективно существуют в ИЯ и ПЯ, однако их правильная оценка, отбор и использование зависят от знаний, умений и творческих способностей переводчика, от его умения учитывать и сопоставлять всю совокупность языковых и экстралингвистических факторов. В процессе перевода переводчик решает сложную задачу нахождения и правильного использования необходимых элементов системы эквивалентных единиц, на основе которой создаются коммуникативно равноценные высказывания в двух языках и которая не дана непосредственно, а обнаруживается лишь в ходе теоретического исследования при сопоставлении множества оригиналов с их переводами.
Объективно-субъективный характер имеет вся деятельность переводчика, и его действия никогда не сводятся к механической подстановке единиц ПЯ вместо единиц ИЯ. Существующее мнение о том, что «перевод начинается там, где кончается словарь», что ошибочно предполагает, что при наличии словарного соответствия задача переводчика сводится к механическому переносу такого соответствия в текст перевода. При таком подходе переводческое творчество сводится лишь к нетривиальным уникальным решениям, необходимым в таких «экзотических» случаях, как перевод образов, каламбуров, жаргонизмов и т.п. В действительности, основные теоретические и практические проблемы перевода связаны не с периферийными явлениями, а с использованием всех ресурсов языка для достижения задач межъязыковой коммуникации.
При описании переводческой деятельности теория перевода учитывает, что в качестве языкового посредника переводчик может осуществлять не только перевод, но и различнее виды адаптивного транскодирования.
Таким образом, адаптивное транскодирование, подобно переводу, представляет собой особую репрезентацию содержания оригинала на ПЯ, но в отличие от перевода создаваемый текст не предназначен для полноценной замены оригинала.
Перевод является основным видом языкового посредничества. Коммуникативная равноценность текстов оригинала и перевода предполагает высокую степень подобия соотнесенных единиц этих текстов. Возможность достижения такого подобия зависит от соотношения систем и правил функционирования ИЯ и ПЯ. Поэтому перевод в большей мере, чем другие виды языкового посредничества, определяется лингвистическими факторами. Адаптивное транскодирование иноязычного оригинала носит парапереводческий характер и может быть представлено как объединение двух последовательных преобразований: перевод и заданная адаптация текста перевода. Различные виды адаптивного транскодирования в неодинаковой степени обнаруживают отдельные черты сходства с переводом. Всех их объединяет с переводом их коммуникативная вторичность: это всегда та или иная репрезентация оригинала на другом языке.
Адаптивное транскодирование, ориентированное на заданный объем и характер информации, осуществляется путем составления аннотаций, рефератов, резюме и других форм передачи информации, связанных с отбором и перегруппировкой сведений, содержащихся в иноязычном тексте. Для каждой из этих форм задаются примерный объем и правила изложения материала, облегчающие восприятие переданной информации.
ГЛАВА 3
ТИПЫ ПЕРЕВОДОВ
Системный анализ переводческой практики и понятийной сферы современного переводоведения позволяет построить единую типологию переводов, обобщающую различные стороны подготовки, выполнения, презентации и функционирования перевода и соотнесенную с другими основными компонентами переводческой деятельности.
Типологизация переводов осуществляется по следующим параметрам:
1. по соотношению типов языка перевода и языка оригинала;
2. по характеру субъекта переводческой деятельности и его отношению к автору переводимого текста;
3. по типу переводческой сегментации и способу переработки переводимого материала;
4. по форме презентации текста перевода и текста оригинала;
5. по характеру соответствия текста перевода тексту оригинала;
6. по жанрово-стилистическим особенностям и жанровой принадлежности переводимого материала;
7. по полноте и типу передачи смыслового содержания оригинала;
8. по основным функциям;
9. по первичности текста оригинала;
10. по типу адекватности.
1) Переводы, выделяемые по соотношению типов языка перевода и языка оригинала:
2) Переводы, выделяемые по общей характеристике субъекта переводческой деятельности и по его отношению к автору переводимого текста:
3) Переводы, выполняемые по типу переводческой сегментации текста и по используемым единицам перевода:
4) Переводы, выделяемые по признаку формы презентации текста перевода и текста оригинала:
5) Переводы, выделяемые по признаку характера и качества соответствия текста перевода тексту оригинала:
6) Переводы, выделяемые по признаку жанрово-стилистической характеристики переводимого материала и жанровой принадлежности:
7) Переводы, выделяемые по признакам полноты и способа передачи смыслового содержания оригинала:
8) Переводы, выполняемые по признаку основной прагматической функции:
9) Переводы, выделяемые по признаку первичности/непервичности текста оригинала:
10) Переводы, выделяемые по типу адекватности:
ГЛАВА 4
ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ ПЕРЕВОДА
Одна из главных задач переводчика заключается в максимально полной передаче содержания оригинала, и, как правило, фактическая общность содержания оригинала и перевода весьма значительна.
Различия в системах ИЯ и ПЯ и особенностях создания текстов на каждом из этих языков в разной степени могут ограничивать возможность полного сохранения в переводе содержания оригинала. Поэтому переводческая эквивалентность может основываться на сохранении (и соответственно утрате) разных элементов смысла, содержащихся в оригинале. В зависимости от того, какая часть содержания передается в переводе для обеспечения его эквивалентности, различаются разные уровни (типы) эквивалентности. На любом уровне эквивалентности перевод может обеспечивать межъязыковую коммуникацию.
Часть содержания текста (высказывания), указывающая на общую речевую функцию текста в акте коммуникации, составляет его цель коммуникации. Она представляет собой «производный» («подразумеваемый» или «переносный») смысл, присутствующий в нем как бы в скрытом виде, выво-димый из всего высказывания как смыслового целого. Отдельные языковые еди-ницы участвуют в создании такого смысла уже не непосредственно через свое собственное значение, а опосредственно, составляя с другими единицами смы-словое целое, которое служит основой для выражения с его помощью дополнительного смысла. Воспринимая высказывание, Рецептор должен не только понять значение языковых единиц и их связь друг с другом, но и сделать определенные выводы из всего содержания, извлечь из него дополнительную информацию, которая сообщает не только что говорит Источник, но и для чего он это говорит, «что он хочет этим сказать».
Эквивалентность переводов первого типа заключается в сохранении только той части содержания оригинала, которая составляет цель коммуникации:
В примере (1) цель коммуникации заключалась в передаче переносного значения, которое и составляет главную часть содержания высказывания. Здесь коммуникативный эффект достигается за счет своеобразного художественного изображения человеческих отношений, уподобляемых взаимодействию химических элементов. Подобное косвенное описание данной информации признано переводчиком неприемлемым для ПЯ и заменено в переводе другим, несколько менее образным высказыванием, обеспечивающим, однако, необходимый коммуникативный эффект.
В примере (2) цель коммуникации заключается в выражении эмоций говорящего, который возмущен предыдущим высказыванием собеседника. Для воспроизведения в переводе этой цели переводчик использовал одну из стереотипных фраз, выражающих возмущение в русском языке, хотя составляющие ее языковые средства не соответствуют единицам оригинала.
И, наконец, в примере (3) общей функцией оригинала, которую переводчик стремится всеми средствами сохранить, является поэтическое воздействие, основанное на звукописи, рифме и размере. Ради воспроизведения этой информации исходное сообщение заменяется другим, обладающим необходимыми поэтическими качествами.
Как видно из указанных примеров, цель коммуникации представляет собой наиболее общую часть содержания высказывания, свойственную высказыванию в целом и определяющую его роль в коммуникативном акте.
Для отношений между оригиналами и переводами этого типа характерно:
1. несопоставимость лексического состава и синтаксической организации;
2. невозможность связать лексику и структуру оригинала и перевода отношениями семантического перефразирования или синтаксической трансформации;
3. отсутствие реальных или прямых логических связей между сообщениями в оригинале и переводе, которые позволили бы утверждать, что в обоих случаях «сообщается об одном и том же»;
4. наименьшая общность содержания оригинала и перевода по сравнению со всеми иными переводами, признаваемыми эквивалентными.
Переводы на таком уровне эквивалентности выполняются как в тех случаях, когда более детальное воспроизведение содержания невозможно, так и тогда, когда такое воспроизведение приведет Рецептора перевода к неправильным выводам, вызовет у него совсем другие ассоциации, чем у Рецептора оригинала, и тем самым помешает правильной передаче цели коммуникации.
Во втором типе эквивалентности общая часть содержания оригинала и перевода не только передает одинаковую цель коммуникации, но и отражает одну и ту же внеязыковую ситуацию. Ситуацией называется совокупность объектов и связей между объектами, описываемая в высказывании. Любой текст содержит информацию о чем-то, соотнесен с какой-то реальной или воображаемой ситуацией. Коммуникативная функция текста не может осуществляться иначе, как через посредство ситуативно-ориентированного сообщения. Нельзя себе представить связного текста, который был бы «ни о чем», как не может существовать мысль без предмета мысли.
Второй тип эквивалентности представлен переводами, смысловая близость которых к оригиналу также не основывается на общности значений использованных языковых средств. Вот несколько примеров переводов такого типа:
В приравниваемых в этих примерах разноязычных высказываниях большинство слов и синтаксических структур оригинала не находит непосредственного соответствия в тексте перевода. Вместе с тем можно утверждать, что между оригиналами и переводами этой группы существует большая общность содержания, чем при эквивалентности первого типа. Сопоставим, например, переводы:
В (1) речь идет о совершенно разных явлениях, между которыми нельзя усмотреть какой-либо реальной связи. Общность оригинала и перевода заключается лишь в том, что в обоих случаях можно сделать одинаковые выводы об эмоциональном отношении говорящего к предыдущему замечанию его собеседника. Во (2) несопоставимые языковые средства оригинала и перевода фактически описывают один и тот же поступок, указывают на одинаковую реальность, поскольку говорить по телефону можно, только сняв трубку. В обоих текстах речь идет о разном, но «об одном и том же». О таких высказываниях в обиходе часто говорят, что они «выражают другими словами одну и ту же мысль».
Для отношений между оригиналами и переводами этого типа характерно:
1) несопоставимость лексического состава и синтаксической организации;
2) невозможность связать лексику и структуру оригинала и перевода отношениями семантического перефразирования или синтаксической трансформации;
3) сохранение в переводе цели коммуникации, поскольку, как мы уже установили, сохранение доминантной функции высказывания является обязательным условием эквивалентности;
4) сохранение в переводе указания на ту же самую ситуацию, что доказывается существованием между разноязычными сообщениями прямой реальной или логической связи, позволяющей утверждать, что в обоих случаях «сообщается об одном и том же».
Широкое распространение в переводах эквивалентности второго типа объясняется тем, что в каждом языке существуют предпочтительные способы описания определенных ситуаций, которые оказываются совершенно неприемлемыми для других языков. По-английски говорят: We locked the door to keep thieves out, а по-русски кажется нелепым описывать данную ситуацию подобным образом (запирать дверь, чтобы держать воров снаружи), но вполне возможно сказать: чтобы воры не проникли в дом. Подчеркивая невозможность для себя каких-либо поступков, англичанин скажет: I am the last man to do it. По-русски невозможно воспроизвести подобное сообщение, назвав кого-либо последним человеком, способным сделать что-либо.
Если ситуация, описанная в оригинале, должна быть передана в ПЯ лишь одним строго определенным способом, выбор варианта перевода происходит как бы независимо от способа описания данной ситуации в тексте оригинала, и структура сообщения в переводе оказывается заранее заданной. Естественно, что при этом соответствующие сообщения в оригинале и переводе могут иметь одинаковую структуру лишь в исключительных случаях, когда обязательные способы описания данной ситуации в обоих языках совпадают. В большинстве же случаев обязательность или предпочтительность определенного способа описания ситуации в ПЯ связана с заменой способа ее описания в оригинале, с установлением в переводе эквивалентности второго типа. Вот несколько примеров таких замен из переводов книг английских и американских авторов:
Отказ от воспроизведения в переводе ситуации, описанной в оригинале, т.е. использование эквивалентности не второго, а первого типа, обусловливается лишь необходимостью сохранения при переводе цели коммуникации в тех случаях, когда описанная ситуация не связана у Рецепторов перевода с необходимыми ассоциациями. В романе Дж. Брэйна «Место наверху» герой, с презрением описывая внешность молодого человека «из низов», говорит, в частности, что у него the face behind the requests on Forces Favourites, т.е. лицо человека, который посылает заявки для исполнения по радио в концерте для военнослужащих. Подобная ситуация вряд ли будет воспринята читателем русского перевода как уничижительная характеристика. Поэтому переводчики (Т. Кудрявцева и Т. Озерская) предпочли установить эквивалентность с совершенно иной ситуацией: такие лица видишь на плакатах.
Третий тип эквивалентности может быть охарактеризован следующими примерами:
Сопоставление оригиналов и переводов этого типа обнаруживает следующие особенности:
1. отсутствие параллелизма лексического состава и синтаксической структуры;
2. невозможность связать структуры оригинала и перевода отношениями синтаксической трансформации;
3. сохранение в переводе цели коммуникации и идентификации той же ситуации, что и в оригинале;
4. сохранение в переводе общих понятий, с помощью которых осуществляется описание ситуации в оригинале, т.е. сохранение той части содержания исходного текста, которую мы назвали «способом описания ситуации».
Сопоставительный анализ переводов показывает, что наиболее часто отмечаются следующие виды указанного варьирования:
1. степень детализации описания;
2. способ объединения описываемых признаков в сообщении;
3. направление отношений между признаками;
4. распределение отдельных признаков в сообщении.
Степень детализации описания. Описание ситуации избранным способом может осуществляться с большими или меньшими подробностями. Она может включать прямое указание на разное число деталей, характерных для данной ситуации. В результате синонимичные сообщения будут различаться по степени эксплицитности. Некоторые признаки в одних сообщениях будут названы, а в других останутся лишь подразумеваемыми, легко выводимыми из сообщения, но не включенными непосредственно в его состав. Подобные признаки могут быть признаны избыточными.
В приведенных примерах выбор большей или меньшей эксплицитности сообщения всецело зависел от Источника. Однако нередко соотношение эксплицитного и имплицитного в сообщении определяется особенностями функционирования данной языковой системы. В качестве иллюстрации можно отметить большую имплицитность английского языка по сравнению с русским. В связи с этим в англо-русских переводах наиболее часто наблюдается большая эксплицитность перевода по сравнению с оригиналом. Вот несколько примеров из перевода романа Дж. Голсуорси «Конец главы» (Пер. К. Корнеева и П. Мелковой):
Большая эксплицитность английского оригинала наблюдается относительно реже. Как правило, опущение каких-то деталей в переводе не является обязательным и может быть объяснено стремлением переводчика добиться большей лаконичности изложения:
Переводчики сочли возможным не переводить часть оригинала, выражающую очевидную мысль (чтобы достать что-то из ящика, нужно его открыть).
Способ объединения описываемых признаков в сообщении. Понятия, обобщающие избранные признаки ситуации, сочетаются в сообщении по определенным правилам его построения. Наряду с явлениями, общими для всех языков, каждый язык налагает свои ограничения на возможности сочетания отдельных понятий в составе сообщения.
Направление отношений между признаками. При описании ситуации с различных точек зрения синонимич